Глава 20
Дверь захлопнулась, мышка в мышеловке, кушайте на здоровье! Только не подавитесь. И сразу же понял, что я здесь не один. Кожей ощутил чьё-то присутствие. Кому составляю компанию, не видно – темнота, хоть глаз выколи, однако опасность почувствовал сразу же. Что-то, а шестое чувство развито так, что не заткнёшь.
Темнота сгущалась, становилась похожей на клейкое варево. Нет, это не то место, чтобы игнорировать интуицию, явно не то! Медленно присел, в то же время незаметно вытаскивая из-за голенища кинжал. Над головой что-то пролетело. Что-то светлое, вращающееся. Не знаю, что это такое, но тонкий, рвущий нервы, свист, свалил с ног. Я упал, зажимая ладонями уши.
Меня объял страх, какой, наверное, испытывают животные перед землетрясением или пожаром, он на мгновенье сковал меня. Это мгновенье показалось вечностью. Свист стал тоньше, и снова что-то белое, острое пролетело надо мной. Краем сознания, тем, который не поддался общей панике, отметил, что если бы я не успел упасть, то вряд ли остался бы в живых - вращающаяся штука прошла как раз там, где только что находилась моя голова. Все мои животные инстинкты вопили: “Беги!!!!!!!!!!!!!!”, и только самый краешек сознания, в котором я ещё оставался человеком, приказал распластаться на земле и замереть. Не стал сопротивляться и, накинув на голову капюшон чёрного плаща, затаился. Лежал, прижавшись щекой к усыпанному мелкими камнями полу тоннеля.
Свист прекратился. На смену ему пришли скрипящие звуки, будто кто-то, обутый в ботинки на металлической подошве, шаркающими, старческими шагами приближался ко мне. Ещё эти звуки можно было сравнить с теми, какие бывают, когда точишь ножи… Но, что бы это ни было, оно приближалось.
“В-жжжик”… “В-жжжик”… “В-жжжик”…
Страх стал почти неконтролируемым, но мне удавалось оставаться неподвижным. Ситуация казалась безвыходной. Заставил себя открыть глаза. Под плащом было светло, и я несколько мгновений рассматривал пол выдолбленного в скалах хода – ровный, гладкий.
Источником света оказался кинжал. Его лезвие могло поспорить с лампой дневного света. Хорошая штучка! И я тоже хорош, лежу тут, словно премиальный барашек на заклании, как-то даже стыдно за себя стало.
Скрежет кончился, снова засвистело. Свист нарастал, становился тоньше, и надо мной опять пронеслось колесо смерти. Страх на мгновенье сковал, но тут же с другого конца тоннеля донеслись уже привычные звуки: “В-жжжик”… “В-жжжик”… “Вжжжик”…
Вскочил, откинул полы плаща и выставил вперёд руку с кинжалом. Свет – серебристый, мягкий, лился тонкими струями вперёд, туда, где находился неведомый враг.
- Тьфу ты, - рассмотрев противника, в сердцах сплюнул!
Это надо было так перепугаться? Метрах в десяти от меня стоял обыкновенный скелет в белом балахоне. Одной рукой он держал косу, а другой прикрывал пустые глазницы черепа, защищаясь от света, хотя, чего там закрывать? Глаз-то давным-давно нет, червячки в могилке выели. Да, что ни говори, а привычка – великая сила, подумал я и усмехнулся. У ног скелета валялось точило, или наждак, не знаю, как точно называется этот плоский серый камень, я не очень-то разбираюсь в антиквариате. Сразу стало понятно, откуда взялись и свист, и скрежет. Свист раздавался, когда это анатомическое пособие размахивало косой, а скрежет – когда оно водило наждаком по железу.
Рассмеялся: такая нелепица, а как же страшно было!
Скелет зашипел и попытался убрать костлявую длань от черепа, но я сделал шаг навстречу. Он отпрянул. Ещё шаг вперёд – фигура в белом балахоне попятилась. Я ринулся вперёд. Скелет развернулся и, волоча за собой косу, побежал к выходу, громыхая костями. Несчастная коса, что едва не снесла мне головушку, жалко клацала, цепляясь за камни.
В конце тоннеля скелет замер, оглянулся и погрозил мне длинным пальцем, будто обещая, что мы ещё встретимся. Потом белое одеяние стало таять, мой неживой враг просто растворился в воздухе, успев, впрочем, на прощанье разок крутануть косой. Лезвие просвистело, рассекая воздух, но свист получился не угрожающим, как раньше, а жалким. Этот чудик расстроится, увидев затупленное лезвие. Вспомнил брошенное в тоннеле точило и расхохотался, представив, как скелет будет ползать по камням, стараясь руками нашарить столь необходимую ему вещь.
Так, смеясь, вышел на свет – и столкнулся нос к носу с неопрятным стариком в рваньё, каким бы побрезговал последний нищий. Из-под слоёв грязи и пятен едва проглядывал родной жёлтый цвет его костюмчика. На нём надеты жёлтые штаны и жёлтая, драная рубаха, бесформенная, скорее напоминающая балахон. Сквозь дыры в широких штанинах проглядывали распухшие суставы. Старик сидел на большом камне, закинув ногу на ногу, и покачивался, руками обхватив колено. Невольно обратил внимание на его пальцы – они немногим отличались от голых фаланг скелета. Как я понял, передо мной Нинурта собственной персоной. Лицо старика было худым и желтоватым, выражение маленьких, слезливых глазок – насмешливым. Один глаз наполовину скрыт обвисшим веком, неудивительно, что в моём сне, там, на Элизиуме, он показался мне одноглазым. Жёлтый карлик. В груди закипела злость и я, было, вскинулся, но он быстро остудил мой пыл.