- Осади, – сказал, как отрезал. – Сейчас ты пришёл ко мне сам. Пришёл с просьбой, а значит, прояви терпимость и обрети смирение. Хотя я предупреждал тебя, дурака – уймись. Не послушался дедушку, теперь расхлёбывай вот.
- Послушай, дедушка, чтоб тебя перекосило, - процедил сквозь зубы, с трудом подавляя возмущение, злость, раздражение и ещё кучу не очень приятных эмоций, что готовы были выплеснуться на плешивую голову провокатора, словно лава из проснувшегося вулкана, - объясни дураку, чего ты ко мне прицепился? И главное – флаер зачем испортил?
- А ни зачем, - он закхекал, что, видимо, означало у этой немочи смех. – Просто так. Проверить тебя хотел. К-хе… На вшивость. Да и самому размяться не мешало.
Мне стало понятно, почему его так недолюбливают люди.
- Можно подумать я их люблю… К-хе… Они вообще любят только по собственному выбору, - прокряхтел Нинурта. – Вот человек – одному поможет, другого угробит – и совесть его не мучает. Всё зависит от того, какая фаза у людей сдвинулась и в какую сторону, - старик опять рассмеялся. Смех его был так похож на карканье ворон, что простил ему отсутствие настоящих птиц, каких тьма на каждом кладбище.
- Мне нужно попасть к тётушке Син.
– К Син? Ты по ней соскучился?! - он снова рассмеялся, откинув голову и широко открыв рот, так, что были видны даже изъеденные кариесом коренные зубы. – Тётушка Син, тётушка Син… - ехидно пропел Нинурта, всё ещё смеясь. – Тоже мне, сумасшедшая старуха, возомнила себя покровительницей фей! И народ толпой прёт на поклон. Таскают всякую дрянь, чтобы выпросить помощи.
- Да пусть таскают, тебе-то что за дело?
Старик взвился:
- Мне что за дело? Да вроде ничего, вроде бы и дела нет, да вот только подарки тащат мне на кладбище. И представляешь, я живу в этом!
Я попытался представить, что же может быть плохого в подарках, оставленных на кладбище – и не смог. В любом случае, те безделушки, цветы и что там ещё, что дарят женщинам, даже если они феи, только украсят столь мрачное место.
- А мне оно надо? Надо, спрашиваю?!!!
- Не знаю, - я пожал плечами.
Может, они здесь и боги, но, право, странные какие-то.
- Пойдём, покажу, - сказал Нинурта и, неожиданно шустро вскочил с камня. Он пошел вперёд так быстро, что мне пришлось почти бежать за ним. И ведь хромота стервецу не мешала, совсем не мешала.
Было светло. Как оказалось, я добирался сюда всю ночь и ещё полдня, хотя моё внутреннее время отметило всего несколько мгновений.
Владения Нинурты ни чем не напоминали благоухающие цветами горные склоны по ту сторону тоннеля. Здесь был только камень - усыпанная серебристыми камнями дорожка, каменистые холмики… Кое-где сквозь камни пробивался кустарник, колючей, похожей проволоку, старался каждой веткой выдрать кусок ткани из моей одежды. А посетителей-то у сварливого старичка было много – кустики прямо пестрят обрывками. Отцепив в очередной раз полу от сухой ветки, вытащил кинжал и решил просто отсекать всё это колючее безобразие, чтобы не мешало идти. Стоило только подумать о мерах предосторожности, как все ветки отпрянули, освободив проход.
Далеко впереди мелькала спина Нинурты. Я побежал за ним.
- Вот, посмотри!!! – он топнул ногой, и, подняв руки, потряс кулаками.
То, что дом старика оказался обыкновенным кладбищем – не удивляло. Сам он идеально вписывался в интерьер. Среди колонн, памятников, склепов, да и просто старых могильных плит, на одну из которых, он, кстати, присел, старик смотрелся естественно. Это если не обращать внимания на развешенные на надгробиях предметы женского туалета. Я с трудом удержался от смеха – прямо над стариком с каменной пирамидки свисали панталоны в легкомысленных оборочках и рюшках. На соседней могиле клубком свился ворох лент. Дальше, прямо на тропинке, опрокинутая корзина. В травке валялись выпавшие из неё клубки, длинные иглы, бусы. Видно, набор для рукоделия презентовали.