- Дай… - скрипучим голосом сказал я, не в силах отвести взгляд от куска хлеба, зажатого в ладонях невысокой сухонькой старухи.
Она была такая чистенькая, опрятная. Белое, в разводах узоров, платье, тёмный фартук. Рукава засучены до локтей, руки жилистые, натруженные. Лицо спокойное, белые, коротко подстриженные волосы вьются над высоким, морщинистым лбом. Лицо старушки было добрым, она ласково улыбалась и смотрела так, как матери смотрят на неразумных, расшалившихся детей.
- Дай, - снова прохрипел я.
- Возьми, - ответила старая женщина и сделала шаг назад. С большим трудом протащил своё жирное тело ещё на полметра, но вредная бабка стояла гораздо дальше, до неё ещё ползти и ползти. Она всё так же протягивала хлеб и круглое, словно луна, лицо, было по-прежнему добрым и сочувствующим. Кажется, она жалела меня.
- Возьми, - уже строже повторила старуха. Тонкие, седые брови сошлись в одну линию, жалость в глазах пропала, из голоса исчезли мягкие нотки. – Возьми! – приказала она.
Я взвыл. Упёрся руками в землю и, пошатываясь, с большим трудом встал. Жирное тело отказывалось повиноваться. С трудом сделал шаг – холодцом затрясся живот, дрожь волной прокатилась по ногам и спине. Я готов был рухнуть на землю, но старуха манила меня хлебом, а трава, так щедро покрывавшая холмы, исчезла.
- Жрать!!! – рыкнул желудок, заставив лень юркнуть куда-то вглубь и надолго заткнуться.
Сделал ещё шаг – хлеб в руках женщины манил, я чувствовал его пьянящий, тёплый аромат. Когда-то я уже ел это и память, издеваясь, продемонстрировала мне все оттенки вкуса.
- Возьми, - будто заведённая, повторяла старушка, протягивая лепёшку.
- Жрать!!!! – рычал желудок, требуя пищи. Мысленно я съел уже и лепёшку, и бабушку, но мысли не могли успокоить голодного зверя, что сидел в животе. Имя этому зверю было Голод. Лень уступала ему по силе, сдавала позиции, и я пошёл быстрее. Шаг, ещё один, ещё…
Старушка стояла на месте, но мне никак не удавалось приблизиться к ней. Она не сделала ни шага, но всё время почему-то удалялась, будто отплывала от меня. Разозлившись, пошёл быстрее, почти побежал. Рванулся вперёд, подумав, что сначала съем хлеб. Открою пасть и откушу этот маленький жёлтый комочек вместе с руками. Представил, как сухие костяшки пальцев захрустят на зубах, и сглотнул слюну. Взрычал, яростно ринулся на женщину, молниеносно преодолев те несколько шагов, что разделяли нас.
И попал в самый настоящий загон из крепких прутьев, в таких держат скотину. Старушка почему-то осталась по ту сторону ограды. Стояла и отщипывала от лепёшки маленькие кусочки, ела их, тщательно прожёвывая каждый. Я смотрел, не в силах даже заплакать. Она обманула меня, и всё что оставалось делать – это наблюдать, как круглый хлеб превращается в руках старухи в тонкую, похожую на нарождающийся месяц, горбушку.
- Оглянись, - сказала старая женщина и, повернувшись, пошла к маленькому домику с плоской крышей.
Оглянулся - о счастье! – за спиной стояло корыто, полное еды.
- Жрать!!! – радостно взревел желудок, подгоняя к вожделенной пище. Не стал сопротивляться - рухнул на живот, подполз и выудил из густой массы большой, мягкий овощ. Целиком запихнул его в рот и, чавкая, разжевал. На мгновенье показалось, что ничего вкуснее просто не может быть! Но только на мгновенье – руки уже зачёрпывали горсти разбухшей крупы смешанной с какими-то овощными очистками. Подумав секунду, вдруг понял, что зря теряю силы на лишние движения. Я облизал пальцы, упёрся руками в край корыта, опустил лицо и, чавкая, швыркая носом и причмокивая, стал просто всасывать пищу. Мне было радостно и спокойно, желудку тоже.
Корыто опустело. Перекатился на спину, чувствуя кожей жесткую солому, что была рассыпана по загону. Рот снова наполнился слюной, рука дёрнулась и сжала пучок сухих стеблей, но вдруг проснулась лень. Да и спать на жёсткой земле не очень-то удобно. Раскинул руки и посмотрел вверх. Надо мной висела огромная, жёлтая луна, так похожая на круглую лепёшку, которой манила меня старая женщина. Я был сыт, я лежал, раскинув руки, на удобной подстилке в загоне, я был счастлив, но луна…
Луна была так похожа на круглый хлеб, что меня вдруг посетила простая, но почему-то жалящая мысль - даже самая маленькая крошечка этой лепёшки дала бы больше сытости, чем полное корыто скотской еды. Посмотрел на большую, жёлтую луну и заплакал.
Кто я?
Луна сжалилась надо мной и, почему-то, голосом Билли Бо, сказала: