Наконец, вышел на открытое пространство и нос к носу столкнулся с Нинуртой. Как и в прошлый раз, он сидел на камне, положив ногу на ногу, и покачивался, обхватив колени сплетёнными пальцами. Показалось, что лицо старого скандалиста немного смягчилось. Он улыбался тонкогубым ртом и жмурился, подставляя лицо солнечным лучам, только что разве не мурлыча от удовольствия. До того ж он похож сейчас на моего кота, хотя, правды ради, надо отметить, что мой котик намного поживее был.
- Мне надо попасть на мост Зухала, - сказал ему, нимало не смущаясь тем, что выдёргиваю старика из блаженно-расслабленного состояния.
Жёлтый карлик медленно открыл глаза и насмешливо взглянул на меня.
- Прыткий, смотрю, - голос старика был полон желчи. – Дорогу я тебе покажу, но вот договоришься ли ты с Зухалом…
- Подожди, с каким Зухалом? Я думал, что это просто название моста.
- Он думал! – Неопрятный тип в жёлтой хламиде потянулся так, что хрустнули суставы, и зевнул. – Хорошо, что ты не только думаешь, но и делаешь что-то. Если бы как бедный родственник, только просил – не видать тебе моей помощи, как своих ушей, но ты навёл порядок на кладбище. Хотя, цветочки сажать было не обязательно, спросить надо сначала – может мне колючки больше по нраву, - проворчал хозяин кладбища, но я видел, что на самом деле ему была приятна забота.
- Спасибо за помощь, - нехотя поблагодарил он. Я бы улыбнулся, но вдруг накатила такая усталость, что не было сил даже на столь незначительное движение лицевых мускулов. Показалось, что птица стала весить вдвое больше, а её когти, казалось, сейчас проткнут мне плечо. Голова закружилась, во рту стало сухо. Не болен ли?
- Нет, не болен – голоден. Поесть тебе надо, если нечего, то птичку вон хоть зажарь, что ли? - сказал Нинурта, снова прочитав мысли. Мне показалось, что я стал прозрачен, словно родниковая вода – в этом мире никакого понятия не имеют о неприкосновенности личного пространства человека.
- Мысль – она достояние общественное. Думы такими должны быть, чтобы скрывать их не пришлось, тогда они на лицах красотой отражаются, а не уродством.
- Ну-ну, как у тебя, например. Доотражались, аж глаз не отвести от твоего личика. Прям, не видал красивее человека, - я не удержался от насмешки, но старик не обиделся. Он поднял брови, выпятил нижнюю губу, уголки рта опустились вниз.
- А с чего ты взял, что мы люди? Да ты знаешь, что мы и о самом человеке никакого понятия не имеем. Он нам безразличен, - старик едко, скрипуче закхекал. – Это вы, люди, наделяете нас человеческими чертами. Вот тебе в храме Митра немного рассказала обо мне – и ты нарисовал образ нищего, желчного старика.
Было дело, поэтому спорить не стал, а просто спросил:
- О Зухале, конечно, ничего мне не расскажешь?
- Ну почему же, расскажу, - ответил старик. Он вскочил с камня и побежал по направлению к кладбищу, махнув рукой, чтобы мы следовали за ним. – Расскажу хотя бы потому, что мне интересно, как твоё воображение изуродует его. Вот взять меня. Я одинок, верно, но выдержка и терпение - основные мои достоинства. Ещё основателен во всём, за что только не возьмусь, и настойчив. Старуха Син говорит, что особое упорство я проявляю, когда занимаюсь вредительством. Но… это её слова. На мой взгляд, трудности только закаляют. Как тебе такой словесный портрет?
- Нормальный мужик, - ответил ему, прекрасно понимая, куда клонит старик.
- Вот видишь, что получается! Подведём итог: выдержка, терпение, основательность, настойчивость, постоянство и ворчливое отчуждение – и ты нарисовал образ нищего склочника. И был прав! – Нинурта всплеснул руками. – Когда я правлю, начинаются голод и эпидемии, землетрясения и прочие национальные бедствия. Старая Син говорила тебе, какое прозвище мне дали?
- Да. Большое Несчастье…
- Вот. А когда правит Зухал, наступает золотой век. Но он жесток, непоколебим, алчен и завистлив. Он непреклонен в достижении целей, и легко жертвует малым во имя большого. А десятки тысяч жизней и миллион изуродованных судеб, для него это малое. Он не замечает мелочей, он видит только общую картину. Мы с Зухалом, в общем-то, ладим, хотя и совершенно разные.
- Так что мне надо сделать? Сразу морду бить, или подипломатичнее с ним? Подскажи, как убедить Зухала пустить меня на мост?
Старик Нинурта шёл быстро, но я не отставал, хотя проклятая птица, стоило только ускорить шаг, сжимала когти. Пришлось пару раз шлёпнуть её по клюву. Наконец, мы миновали кладбище и теперь направлялись к стоящему на отшибе склепу.