- Сорайда! Ты меня знаешь! Я наделаю таких глупостей!
- Только не пугай, никого твои глупости не интересуют.
- Умоляю, пригласи сюда Розу. Обещаю, я поговорю с ней пятнадцать минут и навсегда оставлю ее в покое...
Сорайде не была такой черствой, как могло показаться. Эрнесто прекрасно знал эту ее слабость - сострадать чужой несчастной любви. Ведь и сама она являлась жертвой такого же чувства...
Где теперь ее Куколка?..Влюбилась в красавчика, а ведь в матери годится этому сосунку. Сколько сил на него потратила, сколько денег! Сколько раз говорила: не связывайся с этими ублюдками! Так нет - вляпался в "мокрое дело" и теперь отбывает свой срок. Ни с кем ей не было так хорошо, как с ним, с ее Куколкой...
Сорайде сняла трубку и набрала номер Розы. К телефону подошла Томаса.
- Сорайда, тебе Розу? Ее нет, поехала к дону Анхелю насчет магазина...Как! Ты не знаешь?
- Что?
- Она магазин открывает, декоративных растений!
- Час от часу не легче, - расхохоталась Сорайде. - Пусть она мне позвонит, когда вернется.
- Дело срочное?
- Срочное, срочное, - сказала Сорайда, с ласковым презрением глядя на трепещущего Эрнесто. Положив трубку, она бросила ему: - Учти, сводницей работаю в последний раз...
Леопольдина, как только услышала во время свидания с Дульсиной имя Малены, сразу поняла, о чем та мечтает: расквитаться с Рикардо и Розой, наказать их за своеволие, за то, сто расстроили замыслы хозяйки дом Линаресов.
Вот почему, сидя с Маленой в кафе неподалеку от магазина игрушек, Леопольдина со всевозрастающим интересом слушала ее злобные рассуждения насчет "этой-Розы-паскуды-будь-она-трижды-неладна".
Упомянутая "эта-Роза-паскуда...", оказывается, вместо того чтобы дома сидеть, раз уж такого мужа отхватила, так нет же, опять наладилась таскаться к дону нашему Анхелю, который для этой "будь-она-трижды..." магазин декоративных растений устраивает, а ей, Малене, еще и велит "этой-трижды-Розе-паскуде..." помогать учет вести, - ну уж это да-а-а!..
- Обязательно сходи на свидание с сеньорой Дульсиной Линарес, - сказала Леопольдина. - Неспроста она хочет повидать тебя. Наверняка решила поговорить насчет Розы...
Малена обрадовалась.
- Непременно схожу!
И еще Леопольдина сочла разумным, не посоветовавшись с Дульсиной, дать Малене совет:
- А Розу пока оставь в покое...Пусть увязнет посильней...
Что касается Лулу, то найти ее не составило большого труда. Ее недавно умершим родителям Дульсина, которая была с ними дружна, звонила чуть ли не через день и частенько, когда номер был занят, просила дозваниваться Леопольдину - она помнила этот телефон до сих пор.
К телефону подошла Лулу.
- Сеньорита Лулу, говорит Леопольдина. Вам привет от сеньоры Дульсины Линарес.
- Леопольдина! Я узнала о случившемся с опозданием. Не решилась расспрашивать об этом Кандиду, Рикардо и Рохелио...Представляю, какое это для них потрясение! Не могла бы ты рассказать, как все было на самом деле? - спросила любопытная Лулу.
- Конечно.
- Тогда почему бы тебе не приехать ко мне?
- С удовольствием! Тем более что у меня к вам поручение от сеньоры...
Лулу встретила ее с постным выражением лица.
Леопольдина рассказала ей о трагическом положении Дульсины и, вздохнув, добавила, что во всех бедах виновата только "Дикарка", из-за нее-то в семье Линаресов и произошел разлад. Разве Лулу не помнит, что учинила эта Роза Гарсиа, набросившись на нее с кулаками?
При упоминании Розы глаза Лулу сузились, а высокий бюст поднялся еще выше и тяжело "задышал".
- Эта тварь недостойна жить на свете! - выкрикнула Лулу. - Ненавижу ее!
- Мы все ее ненавидим, а она, несмотря на это, стала хозяйкой дома. Бедный сеньор Рикардо...На нем лица нет. Хоть бы кто-нибудь пожалел его...
- Ты хочешь сказать, что он не рад?
- Да он бы от нее на Амазонку сбежал! Но ведь добрая душа...Надумал донью Дульсину на поруки взять. Как она будет жить в этом доме вместе с "Дикаркой", ума не приложу...
Лулу обещала проведать "несчастную" в тюрьме, а Леопольдина попросила ее не забывать о сеньоре Рикардо, которому сейчас как никогда трудно...
Репортаж о женской тюрьме, опубликованный в журнале "Макрополис", в котором был помещен снимок "неизвестной" в маске, чье лицо, по свидетельству репортера, было обезображено кислотой, вызвал поток писем с вопросами, кто прячется под маской?
Дирекцию тюрьмы с утра до вечера атаковали журналисты и представители Общества защиты прав человека.
Не жесток ли приговор? Справедливо или нет упекли несчастную женщину за решетку?
В преддверии муниципальных выборов эти и другие вопросы, подогревавшие ажиотаж избирателей, не очень-то устраивали директора тюрьмы, который метил в мэры.
Вот почему появление адвоката Валенсии с деликатным вопросом о том, нельзя ли было бы отпустить заключенную Дульсину Линарес на поруки по просьбе ее брата, было воспринято с явным сочувствием. Деликатное положение обезображенной женщины и достаточно уважаемое имя Рикардо Линареса склонили чашу весов (не правосудия, а гуманности) в пользу ходатайствующей стороны. Адвокату Альберто Валенсии дали понять, что осужденная за убийство из ревности Дульсина Линарес может рассчитывать на досрочное освобождение под залог с подпиской о невыезде.
Когда Сорайда в присутствии бедняги Эрнесто позвонила Розе, ее не оказалось дома, и она попросила матушку Томасу передать, чтобы Роза связалась с ней.
Роза позвонила ей к вечеру.
- Сорайда, ты звонила?
- Звонила! - почти крикнула она, прикрывая трубку рукой, так как в таверне стоял обычный одиннадцатичасовой гвалт.
- У тебя как всегда шумно?
- Как всегда, чтоб им захлебнуться! - весело ответила Сорайда. - Я вот по какому поводу звонила...Эрнесто прохода мне не дает, умолял сегодня позвонить тебе и зазвать тебя в "Твой реванш".
- Боже! Опять он за свое! Почему же он сам мне не позвонит?
- Говорит, хочу говорить с глазу на глаз...Я думаю, тебе следовало бы приехать и сделать ему внушение. А то он, чего доброго, поставит тебя в неудобное положение перед Рикардо.
- Положим, прежде всего он поставит в неудобное положение себя.
- Похоже, он услаждает себя терзаниями.
- Ладно, скажи ему, завтра я загляну на полчасика. После визита к дону Анхелю.
Дон Анхель с энтузиазмом принялся за переоборудование подсобного помещения под магазин декоративных растений.
Они долго спорили по поводу названия магазина, пока дона Анхеля не осенило.
- Почему бы не назвать твой магазин "Дикая Роза"? - спросил он с улыбкой. - Разве дикая роза - не такое же декоративное растение?
Роза поняла его иронию и, придя в неописуемый восторг, воскликнула:
- Конечно! Меня зовут "Дикаркой"! И я Роза! Дон Анхель, вы гений! - крикнула она, обняв смущенного дона Анхеля и поцеловала его в щеку.
За этим действием и застала ее Малена, которая осмотрительно нацепила на непроизвольную гримасу дежурную улыбочку.
- Ах, Роза! Рада тебя видеть! - И, не утерпев, съязвила: - У дона Анхеля день рождения? Можно, и я его поцелую?
- Малена! - строго сказал дон Анхель. - У тебя ко мне какое-нибудь дело?
- Там Америка с Азией спорят, чья завтра очередь быть Микки-Маусом?
Для непосвященных могло бы показаться, что Малена сошла с ума, однако так уж судьбе было угодно, чтобы двум продавщицам магазина матери при рождении дали "материковые" имена: одной из соображений патриотических, а другой - в силу того что она родилась раскосой.
Речь шла о том, кому из этих двух продавщиц (в прошлом - подруги Розы, которая работала в этом магазине) зазывать детей с родителями в костюме Микки-Мауса в магазин.
- Малена, реши сама! - сказал дон Анхель. - А вот скажи-ка, нравится ли тебе название для будущего магазина "Дикая Роза"?
- Отличное название! - с наигранным энтузиазмом воскликнула Малена, выходя из кабинета со злорадной мыслью рассказать Дульсине о том, как "эта-будь-она-паскуда-трижды..." целуется с хозяином.