— А как же письмо? — спросил Рикардо.
— Это оказалась очень удачная подделка. Выполнил ее бесспорно мастер своего дела, возможно, женщина — им подделка почерка удается лучше. Скорее всего, — продолжал комиссар Хименес, — Гуатьерес действительно передал на свободу письмо через кого-то из освобождавшихся арестантов. Письмо несколько другого содержания. Преступники воспользовались им, чтобы вытягивать у несчастной сестры Гуатьереса все новые и новые суммы денег. Ведь сначала она могла им и не поверить. Поэтому на основе имевшегося у них письма было составлено новое — похожее на первое, но измененное так, чтобы сестра поверила, что брат совершил побег, находится в Мехико и нуждается в помощи. Сколько денег они вытянули из сестры Гуатьереса?
— Около пятисот тысяч, по ее словам, — ответил Рикардо. — Думаю, что она рассказала мне правду.
— Что ж, для кого-то это сумма небольшая, а для кого-то непомерная. Мы в полиции таких денег не получаем. Но, — комиссар указал рукой на письмо, — все это совершенно не объясняет нападения на мужа сестры Гуатьереса. Его смерть была вымогателям совершенно не нужна.
— Значит, следствие в тупике? — спросил Рикардо.
— Тех, кто вымогал деньги у сеньоры Линарес, я думаю, мы найдем без труда, а вот с покушавшимся на вашего брата будет сложнее. Возможно, он сам, когда ему станет лучше, сможет дать нам какие-то сведения.
Из полиции Рикардо поехал в больницу. Рохелио стало немного лучше, но он по-прежнему находился в реанимации, и врачи считали, что он еще слишком слаб, чтобы давать показания. Рикардо зашел в палату. Он хотел сказать брату только одно, самое важное.
— Рохелио, — сказал он, — я хотел сказать тебе, что Эрлинда не виновата. Подлые люди выманивали у нее деньги, играя на ее любви к младшему брату. Я был в полиции — Густаво еще в тюрьме, но его вот-вот должны выпустить. Комиссар Хименес считает, что твоя жена не имеет никакого отношения к этому нападению.
В ответ Рохелио закрыл глаза. Он еще не мог говорить, но выражение его лица изменилось — в нем появилось спокойствие и уверенность. Теперь за его жизнь можно было не опасаться.
Из больницы Рикардо поехал прямиком к Милашке. Его очень беспокоило ее отсутствие на работе, но еще больше то, что она не подходила к телефону. Неужели и с ней что-то случилось? Так много неприятных событий произошло за последние сутки, что Рикардо уже начинал бояться за каждого из своих друзей и родственников.
Он поднялся по лестнице многоквартирного дома, где жила его подруга, остановился у ее двери и позвонил. Ответа не было. Он постоял немного, затем позвонил еще — долго и настойчиво. На этот раз за дверью послышались легкие шаги, и Исабель открыла. Рикардо хотел было что-то сказать ей, но язык присох к горлу — так она изменилась. Нечесаные волосы неровными прядями падали на бледное, лишенное косметики лицо. Это придавало Милашке вид тяжело больного человека. Под заплаканными глазами были темные круги. Она, ни слова не говоря, смотрела на Рикардо.
— Исабель? Что с тобой? — спросил потрясенный Рикардо. — Тебе плохо? Ты больна?
В ответ Милашка только отрицательно покачала головой.
— Мне можно войти? — спросил Рикардо.
— Входи, — сказала она глухим голосом, — но лучше оставь меня в покое. Мне сейчас не до тебя.
— Но мы ведь… Я хотел сказать, что получил наконец… — Рикардо замолчал, понимая, как глупо сейчас хвалиться перед ней своим повышением по службе.
И все же он вошел. С удивлением увидел на столе початую бутылку виски, догоравшую сигарету в пепельнице. Сесть Милашка ему не предложила.
— Но мы все же помолвлены, Исабель, — сказал он.
— Уже нет, — равнодушно ответила она и, подойдя к туалетному столику, взяла лежавшее там кольцо. — Возьми. И впредь будь более осторожен при выборе невесты.
Рикардо не верил своим глазам.
— Но, Исабель!
— А теперь — уходи, — коротко сказала Милашка.
Ничего другого Рикардо не оставалось.
Прошло несколько дней. Рохелио постепенно поправлялся, и комиссар Хименес смог допросить его. Рохелио, к счастью, видел человека, который стрелял в него, — он был среднего роста, скорее невысокий, плотного телосложения, одет совершенно непримечательно — куртка, брюки. Рохелио показалось, что лицо его было рассечено шрамом. Этот шрам особенно заинтересовал комиссара.
Оказалось, что за последние несколько лет накопилось довольно много нераскрытых убийств, в которых было нечто сходное, как говорят в полиции, «преступления с похожим почерком». Эти убийства были, по всей вероятности, заказными, и преступнику почти всегда удавалось уйти незамеченным. Показания немногочисленных случайных свидетелей сходились — невысокий, коренастый, неприметный. Только один из свидетелей запомнил шрам, теперь то же самое утверждал Рохелио.
Интуиция подсказывала комиссару Хименесу — все эти убийства совершены одним и тем же наемным киллером с особой приметой — шрамом через все лицо. Комиссар просмотрел все картотеки и выявил несколько человек, подходивших под свидетельские показания. Один из них был особо опасный преступник, которому уже много раз удавалось выйти сухим из воды — его освобождали из-за недостатка улик. Это был наемный убийца Теха Ороско по прозвищу Ниньо.
Когда комиссар принес фотографии преступников Рохелио в больницу, тот без колебаний указал именно на него. Это было достаточным поводом для того, чтобы устроить обыск в доме Техи Ороско.
— Да, сеньор Линарес, кое в чем я ошибся, — признался комиссар Хименес, когда Рикардо пришел к нему в очередной раз. — Я предполагал, как вы знаете, что покушение на вашего брата не имеет никаких точек соприкосновения с группой вымогателей, которые шантажировали вашу невестку. Оказалось, что точки соприкосновения этих преступлений все же есть.
— Неужели Эрлинда… — Рикардо задохнулся от ужаса.
— Нет, — успокоил его комиссар, — она тут ни при чем. Нам удалось узнать, кому передал письмо на волю Густаво Гуатьерес. С ним в камере сидел известный шантажист и вымогатель Винсенте Гавальдон по прозвищу Пиявка. Два-три месяца назад ему удалось бежать. Ваша невестка опознала его по фотографии — это тот самый человек, который звонил ей и которому она передала деньги в первый раз.
— Как же мог Густаво передать письмо такому человеку! — воскликнул Рикардо.
— Вероятно, он думал, что по отношению к своему сокамернику Пиявка поведет себя порядочнее, — предположил комиссар Хименес. — Но как бы там ни было, Винсенте Говальдон убит, и его убийцей, судя по всему, был все тот же Ниньо.
— Но ведь вы уже знаете, где можно его найти, — сказал Рикардо.
— Да, знаем, — подтвердил комиссар, — но не торопимся с этим. Сам Ниньо нас интересует мало. Это всего лишь наемный киллер, сделавший убийство своей профессией. Он, как правило, даже не знает, что совершил человек, на которого он направил дуло пистолета. Ему заплатили — и все. Нас гораздо больше интересует тот, кто заказывает убийство, кто нанимает этого Ниньо. В некотором смысле, поймите меня правильно, сеньор Линарес, если мы возьмем Ниньо, настоящий убийца останется на свободе. Кстати, в вашем агентстве есть еще две жертвы этого киллера — сотрудники одного и того же отдела. Все эти убийства были совершены в течение одних суток. Значит, убийца получил ряд заданий, которые должен был выполнить одно за другим, чтобы потом спокойно «лечь на дно», как говорят в преступном мире.
Как будто злой рок начал преследовать Рикардо. Чуть только Рохелио стало немного лучше и за его жизнь перестали опасаться, как на дом Линаресов обрушилось новое несчастье. Пропала Дульсе.
Когда Рикардо вернулся вечером домой, он застал Кандиду в истерике. Селия и Хаиме суетились вокруг нее с сердечными каплями, водой, нашатырным спиртом.
— Что происходит? — недовольно спросил Рикардо, привыкший, что сестра расстраивается из-за всяких мелочей.
— Ах, сеньор! — воскликнула Селия. — У нас такое несчастье. Сеньорита Дульсе пропала!
— Пропала?! Когда?! Ее похитили? — воскликнул Рикардо.
— Не знаю, — заливалась слезами Селия, — кажется, она ушла сама.