Некоторое время они молчали, глядя друг на друга, оба углубленные в свои мысли. Наконец Феликс встал.
— Большое вам спасибо за то, что вы меня выслушали. Я буду держать вас в курсе дела, если мне удастся что-нибудь узнать о шантажисте. А вы мне сообщайте, как дела у Розы.
Он поклонился, а потом поднес руку Лауры к губам и поцеловал ее. Это был привычный для него жест, но на этот раз в нем сквозила дружеская признательность и какая-то робкая нежность. Лаура почувствовала, что у нее на душе стало теплее, и уже не так хотелось плакать.
ГЛАВА 52
Эрлинда понемногу начала успокаиваться. Рохелио поправлялся, и они с Тино ежедневно навещали его. Жаль, конечно, денег, которые она по легковерности своими же руками отдала вымогателям, но Рикардо обещал помочь заплатить первый взнос в лицей. Все приходило в норму.
Она кормила сына, когда раздался звонок в дверь. Эрлинда поспешила в прихожую.
— Кто там? — спросила она. Теперь она всего боялась и никогда не открывала дверь, предварительно не спросив, кто и зачем пришел.
— Эрлинда, это я, — услышала она вдруг так хорошо знакомый и так давно не слышанный голос.
— Густаво! — воскликнула Эрлинда, открыв дверь и бросившись к брату. — Густаво, ты вернулся!
Эрлинда уткнулась носом в широкую грудь младшего брата. Трудно было поверить, что эта хрупкая женщина когда-то воспитывала, ругала, даже шлепала этого сильного, большого человека. Тино с изумлением смотрел, как его маму обнимает какой-то бородатый мужчина.
— Тино, это же твой родной дядя. Он вернулся! — воскликнула Эрлинда.
— Откуда? — спросил мальчик.
— Из дальних странствий! — приветливо ответил Густаво и, протянув малышу руку, сказал: — Ну, будем знакомы, племянник! Я младший брат твоей мамочки.
Эрлинда, смотря на них, не знала, смеяться ей или плакать.
Вечером, когда малыш Тино уже лежал в постели, Эрлинда и Густаво сели в кресла в гостиной, и Эрлинда стала рассказывать брату о своих злоключениях. Брат слушал ее, стиснув зубы, но не прерывал. Когда она закончила свой рассказ, он воскликнул:
— Мерзавец!
— Тише, разбудишь Тино, — предупредила Эрлинда.
— Мерзавец, — повторил Густаво шепотом. — Я говорю о Ченте. Когда он выходил, я попросил его передать весточку сестре. Никак не думал, что он воспользуется моим письмом тебе во вред, Линда. Если бы я считал это возможным, я никогда бы этого не сделал.
— Слава Богу, теперь все позади, — вздохнула Эрлинда. — Ведь этот Ченте убит. Он получил по заслугам.
— Все равно я этого так не оставлю, — ответил Густаво. — Он был не один. Ты ведь встречалась и с другим мерзавцем из его банды. И кто-то писал письмо. Я найду этих людей. Но, — он помедлил, — во вторую очередь. На первом месте в моем списке значится другой человек.
— Тот, который… — прошептала Эрлинда.
— Да. Тот, из-за которого я провел все эти годы в тюрьме. Смерть — слишком легкое наказание за то, что он сделал со мной, за потерянное время, за исковерканную жизнь.
Милашка постепенно приходила в себя после убийства Ченте. Для нее это было большим потрясением, хотя Ченте она уже успела разлюбить. В последние дни он стал казаться ей грубым, эгоистичным, высматривающим везде исключительно собственную выгоду. Но его смерть была для Милашки большой утратой, ведь, кроме Ченте, у нее в жизни никого не было. Да, она собиралась выйти замуж за Рикардо Линареса и даже подумывала о том, чтобы выйти замуж всерьез, но это было не то. Ведь Рикардо, по мнению Милашки, любил не ее, а идеальный образ бедной девушки, которой он помог подняться на ноги, — этот образ она сама помогла ему создать и поддерживала потом, и потому она не могла ответить на его чувство — ведь и он любил не ее. Милашка была уверена, что, если бы Рикардо понял, какова она на самом деле, подробнее узнал о ее прошлом и настоящем, например, если бы до него дошло, что это она собственноручно подделала письмо Густаво Гуатьереса, он бы отвернулся от нее, в этом Милашка не сомневалась.
А Ченте по-своему, безусловно, любил ее, и любил такой, какая она есть. Теперь его не было, ее жизнь опустела, но на смену любви пришло новое чувство — жажда мести. Милашка была в курсе большинства дел Пиявки и поэтому догадалась, какое именно дело могло стать для него роковым.
Федерико Саморра — вот кто направил руку наемного убийцы, в этом Милашка была уверена. Он же, по-видимому, убрал и помощника с секретаршей — слишком уж большим было совпадение. И Милашка решила отомстить. Как, когда, где именно — на эти вопросы она еще не придумала ответов, но одно знала точно — она отомстит этому человеку. Она была уверена, месть не за горами.
И вот в один прекрасный день в ее дверь позвонили. На пороге стоял незнакомый молодой человек с бородой. Что-то в его облике подсказало ей, что он совсем недавно вышел из тюрьмы. Его лицо было суровым, но не озлобленным.
— Исабель Торрес? — спросил незнакомец.
— Да, — спокойно ответила Милашка, которая почему-то не испугалась. — Это я. Чем могу служить?
— Я Густаво Гуатьерес, — ответил незнакомец. — Вам что-нибудь говорит мое имя?
— А… — невесело улыбнулась Милашка, — «несчастный кролик»… Ты уже успокоил свою «лисичку»?
— Значит, я не ошибся, — сказал Густаво, скрестив руки на груди. — Это вы подделали мое письмо.
— Проходи, — Милашка жестом пригласила его войти, — нам есть о чем поговорить.
Милашка была рада приходу Густаво. Теперь, разглядывая его сильные руки, решительное лицо, она думала, что его появления она и ждала с того самого дня, когда был убит Ченте. Ибо этот человек тоже горел жаждой отмщения. И также поклялся отомстить ему — Федерико Саморре.
Они долго сидели за столом, медленно потягивая текилу. Милашка честно рассказала Густаво все, что знала. О том, как вернулся из тюрьмы Ченте, которому она на самом деле была многим обязана. Он попросил ее о сущей безделице — переписать похожим почерком письмо какого-то Густаво, обращенное к неизвестной Линде. Она сделала это не задумываясь. И только потом, столкнувшись с человеком, которого звали Федерико Саморра, вспомнила, что это имя ей знакомо — его упоминал в своем письме Густаво. Она обратила внимание Ченте на это интересное совпадение, и тот решил, как он обычно выражался, «пощипать» Саморру.
— Это было неумное решение, — заметил Густаво, — Саморра очень опасный человек, и с ним такие шутки не проходят.
— В этом Ченте убедился, увы, ценой собственной жизни, — сказала Милашка. — Но каким бы он ни был, живым ему не быть. Я дала себе слово. И думаю, — она посмотрела Густаво прямо в глаза, — ты поможешь мне в этом.
— Я пришел не помогать, а осуществлять месть, — сказал Густаво. — Если хочешь, мы можем действовать вместе.
— А ты хороший парень, — вдруг улыбнулась Милашка. — Я всегда мечтала о таком — решительном, бесстрашном, справедливом. Жаль, что ты встретился мне слишком поздно.
ГЛАВА 53
Роза открыла глаза и при свете светильника посмотрела на часы. Был уже двенадцатый час ночи. Она отправила Томасу в свою комнату, убедив ее, что ей ничего не нужно. Физически Роза чувствовала себя сильнее, чем несколько дней назад. Доктор говорил, что ей можно уже потихоньку вставать. Но Роза постоянно ощущала на сердце какую-то гнетущую тяжесть, которая, казалось, пригибала ее к земле и не давала распрямиться. Днем и ночью, во сне и наяву образы и картины из прошлой и настоящей жизни сменяли друг друга перед мысленным взором Розы. И хотя в жизни ее было много светлых дней, они почему-то не вспоминались, а вместо этого каждая ошибка, своя или чужая, каждая обида и боль увеличивались многократно и заполняли собой все пространство. Из этого черного облака не найти было выхода.
Временами Роза старалась взять себя в руки и разговаривать разумно с Лаурой, Лус или Томасой. Лаура сообщала ей некоторые городские новости. Оказалась, что та непреодолимая стена враждебности, которая так потрясла Розу на балу, охватывала только очень небольшую часть Розиных знакомых. Аселия просила передать, что они делают все возможное, чтобы работа в цветочном салоне шла, как обычно, и просила Розу не волноваться. Многие знакомые прислали письма и цветы. Эрнандо звонил каждый день, и в последний раз Роза даже поговорила с ним по телефону. Через общих знакомых стало известно, что Эрнандо приказал своей секретарше не соединять его с Каролиной и отказался принять ее, когда она явилась к нему в фирму. Наконец, сегодня Лаура принесла Розе колье, подаренное Паулеттой, которое она считала безвозвратно для себя потерянным. Роза была ошеломлена и еще не знала, как отнестись к такому поступку Феликса, но Лаура ее успокоила.