В этот день, когда салон закрылся на дневной перерыв, Роза поспешила в ресторанчик «Эль Параисо», где она договорилась пообедать со своей подругой Консуэло. Несколько лет назад, когда Роза только недавно открыла свое дело в Гвадалахаре, Консуэло пришла в салон, чтобы заказать цветочные украшения для дома, где готовились отпраздновать год со дня рождения маленького Луисито. До сих пор Роза помнила тот сияющий взгляд молодой мамы, вошедшей в салон под руку с мужем, Хосе Луисом. Роза сама доставила корзины и вазы с цветами в назначенный день и, расставляя их, слушала беспечное щебетание Консуэло.
— Вы знаете, нам хочется особенно отметить этот день, — говорила Консуэло. — Мой муж последние полгода был на заработках в Штатах. Я прямо устала дни считать до его возвращения. А теперь мы позвали его друзей, наших родных, так что мне хочется, чтобы был настоящий праздник.
С того дня Консуэло часто заходила к Розе, и не только за покупками, а просто поболтать, и постепенно молодые женщины подружились. Сколько раз во время долгих отъездов Хосе Луиса Роза утешала подругу, которой приходилось одной сидеть ночами у постели сына, одной разбираться в его мальчишеских дворовых ссорах и поломанных машинках. Как радовалась Роза за подругу, когда с помощью сбережений, подаренных родителями Консуэло, они купили собственный небольшой, но вполне уютный домик, и Консуэло с Хосе Луисом пригласили ее на новоселье. В тот день Роза в качестве подарка украсила гостиную гирляндами, искусными венками из цветов и изящными композициями в вазах. А какая была радость, когда на деньги, заработанные за границей, Хосе Луис смог открыть небольшую торговую фирму и окончательно устроиться в Гвадалахаре. Консуэло летала как на крыльях. Ей казалось, что все ее трудности позади и перед ней простирается счастливое и безоблачное будущее.
И что же теперь? Все чаще Роза обращала внимание на озабоченный и грустный вид подруги. А сегодня, когда договаривались о встрече в ресторане по телефону, голос Консуэло так дрожал, как будто она с трудом сдерживает слезы.
И вот теперь, когда подруги обнялись и поцеловались, Консуэло едва дождалась, пока отошел официант, чтобы выпалить Розе:
— Роза, я так дальше не могу. Ну объясни, за что мне это?
— Да что с тобой, Консуэло? Объясни, что стряслось.
Разумеется, как всегда, дело было в Хосе Луисе. («Вечно беда с этими мужчинами», — привычно подумала про себя Роза.)
— Ты подумай, он просто меня не замечает!! — Голос у Консуэло был такой, что Розе показалось, она сейчас разрыдается прямо в ресторане.
— Да брось, Консуэлита. Ты же знаешь, что он любит тебя, и Лусито. Ты сама столько раз мне говорила.
— Любит! — всхлипнула Консуэло. — А ты знаешь, что он чуть не каждую ночь домой возвращается после полуночи? Все говорит, с друзьями по делам встречается. А где у них дела, там и пиво, а то и покрепче. И даже когда пораньше придет, сядет к телефону и опять часами с теми же друзьями беседует. Луиса даже не спросит, как дела в школе.
— Но у него действительно много работы. Он же для вас старается.
— Для нас! — Консуэло при этих словах совсем расстроилась. — Слушай, подружка, я же тебе рассказывала, как было, когда его мать у нас всю зиму жила.
Роза уже знала, что с полгода назад Хосе Луис объявил жене, что его мама, живущая в деревне вместе с семьей дочери, очень соскучилась по сыну и внуку и хочет пожить в Гвадалахаре.
— Ты же меня знаешь, Розита, мама есть мама. Хоть у нас места мало, сама знаешь, я и слова не сказала, все это время старалась, чтоб ей угодить, чтобы она себя получше чувствовала. А что получилось? К нему мать приехала, а он опять с друзьями до полуночи гуляет. Меня не стесняется, хоть ее бы постеснялся.
Роза сочувственно кивнула.
— А ты с ним поговорить не пробовала?
— Да уж сколько раз говорили. Вроде объяснимся, примиримся, клянется, что, кроме нас, никто ему не нужен, а через пару дней опять за свое.
— Ты, кажется, говорила, что он на прошлой неделе по делам в Нью-Йорк ездил.
— Все так и есть. Кажется, провернул неплохую сделку. Я было размечталась, что теперь, когда мама уехала, и мне какое-то внимание достанется. Да где там! Стал деньги на хозяйство давать и вдруг дает в два раза меньше. Дескать, у него расходы большие, машину новую купил, куртку модную кожану… Я прямо расплакалась от обиды. Значит, я у него вроде служанки. Он сейчас по нескольку недель не вспоминает, что мы муж и жена.
Когда Консуэло делилась своими обидами, их третья подруга, жизнерадостная Лаура, решительно заявляла: «Консуэлита, ты должна жить своей жизнью. Найди себе дружка».
Консуэло слушала, качала головой и грустно отвечала:
— Нет, видно, не судьба. Никто другой мне не нужен. Этот и лысый, и пузатый, а вот поди ж ты, никак не могу перестать из-за него страдать.
Впрочем, в последнее время и хохотушке Лауре было не до смеха. Ее роман с женатым человеком незаметно перерос в настоящую драму. Как раз сегодня после работы Лаура обещала зайти к Розе домой, так что ей еще предстояло выслушать горести второй подруги.
В это же время, когда Роза и Консуэло делились своими проблемами, в одном из самых шикарных особняков Гвадалахары замышлялся план кампании, которой суждено было оказать влияние на Розину жизнь. Перед зеркалом в своем будуаре причесывалась и накладывала макияж эффектная блондинка с правильными чертами и красивой фигурой, но с несколько надменным выражением лица. Это была та самая Каролина, которая в год появления Розы в Гвадалахаре вернулась домой после окончания учебы в Штатах и произвела сильное впечатление на молодого Эрнандо Тампа. Кое-кто поспешил даже заявить о том, что свадьба не за горами. Как бы то ни было, красавица Каролина довольно скоро сделала весьма выгодную партию: вышла замуж за Фелипе Агила, младшего партнера известного банкирского дома «Кредито насьональ», главой которого был всемогущий дон Хасинто Менендес. Очень скоро Каролина стала разъезжать по улицам в спортивном автомобиле последней модели, а на вечерах и приемах она была законодательницей мод. И вдруг через восемь лет последовал развод.
— Голубка моя, зачем тебе разводиться? — увещевала ее Консепсьон, жена дона Хасинто. — Ты же свободна как птица. Ездишь на курорты, наносишь визиты, дом устраиваешь так, как хочешь.
— Нет, Кончита, я на такое не согласна, — заявила Каролина, сверкая глазами. — Зачем мне муж, который ничем, кроме своих прибылей не интересуется? Вечером в клубе цедит виски, а когда я просила его поехать со мной во Францию, он сказал: «Я же тебе деньги на поездку даю, возьми свою кузину и поезжай».
— Ну а чем тебя это не устраивает? Другая бы радовалась, что муж такой попался, и жила бы припеваючи.
— Не могу я больше его самовольную физиономию выносить. Представляешь, позавчера, когда я возмутилась, обозвал меня вздорной истеричкой. Что себе этот хам позволяет!
— Постой, постой, да как же ты разведешься? Разве же Фелипе согласится на развод?
— Представь себе, уже согласился, когда я его кое-чем припугнула.
Консепсьон даже подалась вперед, сгорая от любопытства:
— Чем же?
— Я уже полгода назад наняла детектива из сыскного агентства, когда поняла, что больше так не выдержу. Он мне такое насобирал…
— Что же?
— Фелипе, оказывается, вместе с дружками не прочь после своих выпивок в клубе посетить веселую компанию с легкомысленными девицами. Детектив доставил мне несколько любопытных снимков. Как только я намекнула муженьку, что они могут оказаться достоянием ежегодного собрания акционеров банка «Кредито насьональ», он быстренько согласился дать мне развод.
— А дом по условиям развода отойдет тебе?
— Ну уж нет, на меня этот склеп навевает невеселые воспоминания. По нашему финансовому соглашению я потребовала себе средства на покупку нового дома. И знаешь, что мне пришло в голову?
— Что?
— Ты же помнишь Эрнандо Тампа?