В конце дня он снова вызвал к себе Альфонсо Переса.
— Какие новости, Пончо? — спросил он, пристально глядя на помощника.
— Ничего нового, дон Федерико, — ответил Пончо. — Он целыми днями сидит на работе «от и до», обедает строго в течение часа. Раза два он даже задерживался в агентстве, чтобы выполнить срочные поручения. Я не хочу вас огорчать, дон Федерико, но ровно с того самого дня, как мы начали за ним следить, этот Линарес стал вести себя как идеальный служащий.
— Так, это в рабочее время, — грохотал Федерико Саморра, — но что потом? Что он делает, выйдя из агентства? Мне доносили, что он ходит по ночным притонам, связался с какой-то низкопробной девкой?
— Я тоже об этом слышал, — с досадой отвечал Пончо, — но сведения нашего детектива не подтверждают этого. Представьте себе, дон Федерико, он ежедневно возвращается из агентства прямо домой. Один раз он, правда, ходил в ресторан, а затем в оперу с женщиной. Но все было совершенно благопристойно.
— Кто эта женщина, вам удалось узнать? — прорычал недовольный Саморра.
— Разумеется, шеф. Это Ванесса Рейносо, старая приятельница его сестры Кандиды Линарес. Судя по тому, что удалось выяснить нашему агенту, эта Ванесса уже много лет посещает их дом. Когда-то она была замужем, но ее муж покончил с собой.
— Причины? — рявкнул Федерико Саморра.
— Тяжелая депрессия — таково медицинское заключение, — пожал плечами Пончо. — Это старая история. Вряд ли Рикардо Линарес может иметь к этому какое-нибудь отношение.
— Они в то время уже были знакомы? — поинтересовался Саморра, который все еще надеялся, что, дернув за эту веревочку, сможет вытащить на свет нечто неприглядное, что могло очернить Линареса в глазах совета директоров.
Людям свойственно мерить других по себе. У самого Саморры в прошлом была масса моментов, которые он предпочел бы скрыть от всех. Связь с собственной секретаршей Фуэнсантой была еще одним из его самых невинных секретов. Собственно, он и не делал из этого большой тайны, хотя и не афишировал эту связь. В агентстве, где работали Федерико Саморра и Рикардо Линарес, не поощрялись служебные романы.
У Федерико Саморры были в прошлом делишки и похуже. Собственно, это только в последние годы он стал добропорядочным гражданином, начальником отдела и отцом семейства. Лет двадцать назад он был совершенно иным. Это был нищий парень из трущобного квартала, который не имел ни работы, ни денег, но который очень хотел преуспеть в жизни. Причем под преуспеянием он понимал, в сущности, одно — деньги. И вот в один прекрасный день он разбогател. Как и каким образом — этого не знал никто. Однако после этого Фико Саморра, как его тогда звали, порвал связь со всеми, с кем знался раньше, переехал в другой, куда более приличный район и начал новую жизнь. Мало кто из его новых знакомых подозревал, откуда он вышел, а наверняка не знал никто. А то, откуда он взял деньги, свой первоначальный капитал, — это была тайна за семью печатями.
Вот почему Федерико Саморра никому не доверял. Имея грязное прошлое, он подозревал, что, если биографию любого человека вывернуть наизнанку, в ней обязательно обнаружатся темные пятна, иной раз и очень значительные. И вот теперь он узнает о том, что у старой знакомой Линареса муж покончил самоубийством — не стоит ли за этим что-нибудь интересное, что могло бы помешать Линаресу занять видный пост, на который метит сам Федерико?
— Так, — заявил Федерико Саморра, ткнув Пончо пальцем в грудь. — Ты должен узнать об этом деле все. Как покончил жизнь самоубийством и почему. И мог ли иметь к этому какое-нибудь отношение Рикардо Линарес. Ты меня понял?
— Понял, шеф, — ответил Пончо. — Но тогда, наверное, нашему агенту придется немного добавить, а?
Федерико Саморра отпер сейф и достал оттуда пачку денег. Затем подумал и достал еще одну.
— Заплати ему половину. Вторую пообещай отдать, когда будут сведения. И пусть поторопится.
— Будет сделано, сеньор Федерико, — подобострастно кланяясь, ответил Пончо.
Закрывая дверь, он услышал, как начальник, оставшись в кабинете один, хлестко выругался. Услышав эту ругань, Пончо усмехнулся. Федерико Саморра многое бы понял, если бы увидел эту ухмылку.
— Придется обратиться к услугам профессионала, — со вздохом сообщил Пончо Фуэнсанте, — Крокодил решил поворошить старое белье Линареса. Ему, видите ли, понадобилось узнать, почему какой-то парень застрелился лет десять — пятнадцать назад. Думаю, это ничего ему не даст. А тебе он ничего не говорил?
Фуэн хрипло захохотала:
— На этой недели мы виделись, к счастью, всего два раза. Он теперь сидит на работе, хочет пересидеть Линареса. Он очень боится, как бы ничего не дошло до ушей его жены. А то выгонит его — дом-то ведь принадлежит ей. Но мне и этих двух раз хватает по горло. До чего же он противный…
— Погоди, милая, скоро тебе не придется его больше выносить. А сейчас придется потерпеть еще немного. Но ты должна помочь…
— Тебе — всегда и во всем! — С этими словами Фуэн бросилась Пончо на шею. Если бы эту сцену видел Федерико Саморра!
Женский ум иногда бывает проворнее мужского. Именно Фуэн пришла в голову простая по своей гениальности мысль. Если известно, что Рикардо Линарес раньше хаживал в «Твой реванш», возможно, стоит сходить туда и выяснить, с кем он встречался. А там будет видно. Эта мысль показалась Пончо разумной, и он в тот же вечер заглянул в ночное заведение Сорайды.
Как оказалось, имя Линарес было здесь хорошо знакомо всем официанткам и завсегдатаям. Первая же девчонка, с которой Пончо заговорил, указала ему на Милашку, с которой Линарес, по ее словам, некоторое время встречался, пока вдруг не пропал. Пончо хотел было сразу же подойти к этой хорошенькой крашеной блондинке, но девушка остановила его:
— Вам тоже понравилась Милашка, сеньор? Правда, ведь она похожа на Мерилин Монро? У нас все так считают. Так вот, имейте в виду, что у нее есть парень.
— Сутенер, ты хочешь сказать? — уточнил Пончо.
— Ну зачем такие слова, сеньор! Это ее парень. Так вот, вам придется иметь дело с ним. У нас его прозвали Пиявка.
— Хорошее имя! — пробормотал Пончо и направился прямиком к столику, за которым сидела Милашка. — У вас свободно? — спросил он.
— Для вас — да, — томно ответила Милашка.
— Но мне сказали, что вы здесь не одна. У вас есть спутник? — прямиком перешел к делу Пончо.
— Не бойся, — ярко накрашенными губами улыбнулась ему Милашка, — он не ревнивый.
— Тогда позвольте заказать что-нибудь выпить, — предложил Пончо. — Что ты предпочитаешь?
— Шампанского! — следя за его реакцией, проворковала Милашка. — А себе возьми что хочешь.
Чувствуя себя уверенным с деньгами дона Фернандо в кармане и желая произвести на красотку впечатление, Пончо подозвал официанта и заказал целую бутылку французского шампанского.
— А ты, я вижу, богатенький, — еще шире улыбнулась Милашка.
— Нет, просто мне для тебя ничего не жалко, — ответил Пончо и вдруг добавил то, что Милашка никак не ожидала от него услышать: — Для тебя и для твоего друга. Кстати, где он? Мне бы очень хотелось с ним познакомиться.
Такого оборота дела Милашка не ожидала. Ее клиенты чаще всего вовсе не желали встречаться с Пиявкой, который появлялся на сцене только в критических ситуациях.
— У меня есть к нему дело, — объяснил Пончо, — вернее, и к тебе, и к нему.
Милашка озадаченно пожала плечами, затем встала и махнула рукой. Это был условный знак. Скоро из темной толпы мужчин, стоявших у бара, отделилась высокая спортивная фигура, и к столику, за которым сидели Милашка и Пончо, подошел парень с коротким ежиком на голове. Он оценивающим взглядом окинул Пончо с ног до головы, а затем сказал:
— В чем проблема? Ты звала меня, Милашка?
Пончо постарался улыбнуться как можно любезнее и представился:
— Альфонсо Перес, служащий страхового агентства. Очень рад познакомиться с вами.
— Ченте, — отрывисто бросил свое имя Пиявка. — Что вам от меня надо? Хотите застраховать мою жизнь? Боюсь, это не принесет вашей конторе дохода. А имущества у меня нет.