— Я ни с кем не встречаюсь, Рикардо, клянусь тебе, — сказала Эрлинда, и из ее глаз хлынули слезы. — Это совсем не то, что ты думаешь.
— А что я должен думать, Эрлинда? — спросил Рикардо. — Что бы ты подумала на моем месте?
— Не знаю, — ответила Эрлинда, а затем повернула к нему свое заплаканное лицо. — Рикардо, позволь мне ничего не объяснять тебе. Но я скажу тебе только одно — мне очень тяжело. Я знаю, все это выглядит очень подозрительно. Но я ни действием, ни мыслью никогда не обманывала твоего брата. Клянусь жизнью, клянусь жизнью Флорентино.
— Хорошо, Эрлинда, я поверю тебе, — сказал Рикардо. — Я всегда считал тебя очень верной и честной женщиной, и мне не хотелось бы в тебе разочаровываться.
— Тогда я попрошу тебя об одном — не говори Рохелио, что видел меня здесь, — Эрлинда смотрела на него умоляюще.
— Хорошо, — кивнул головой Рикардо, — пока не скажу.
Всю эту сцену в полном молчании наблюдали Леандро и Милашка, продолжавшие сидеть за своим столиком. Милашка с интересом вглядывалась в лист бумаги, который незнакомая ей женщина держала в руках, — она, без сомнения, узнала его. Это был тот самый лист, вырванный из блокнота, на котором она несколько дней назад под диктовку Пиявки написала письмо. Но, может быть, она ошибается. На свете тысячи одинаковых блокнотов, люди ежедневно вырывают из них листы и пишут письма. И все же ей казалось, что это то самое письмо.
Когда Рикардо вернулся за их столик, Милашка спросила его, притворившись, что слегка ревнует:
— Что это за женщина? Ты так рассердился, когда увидел, что она встречается здесь с мужчиной. Разве она не имеет права встречаться с кем хочет, или вы с ней как-то связаны?
— До чего же женщины ревнивы, — улыбнулся Рикардо, — повсюду видят мнимых соперниц. Это Эрлинда, жена моего брата Рохелио. Мне все-таки небезразлично, с кем встречается его жена, тем более что этот тип мне очень не понравился. Он похож на уголовника.
«Эрлинда, — подумала Милашка. — А то письмо начиналось словами: «Дорогая, любимая Линда». Нет, предчувствие ее не обмануло. Это было, разумеется, то самое письмо. «От кролика к лисе», — усмехнулась про себя Милашка.
Значит, женщина, которой писал неизвестный Густаво, который по-прежнему сидит в тюрьме, адресовано невестке Рикардо. Какое совпадение! Во всяком случае, Милашка решила запомнить этот факт, но при этом пока не сообщать его Пиявке. Милашка понимала, что, общаясь с типом вроде Пиявки, лучше иметь в руках козырь.
Тем более что Херувим, который приходил на встречу с Эрлиндой, никогда не видел Милашку, а если и увидит, то вряд ли вспомнит — ведь во время его встречи с Эрлиндой он сидел к Милашке вполоборота и, кажется, ни разу не взглянул в ее сторону.
После того как Эрлинда ушла, все трое некоторое время сидели молча.
— Ты веришь ей? — спросил Леандро.
— Даже не знаю, — ответил Рикардо. — Ее встречи кажутся мне очень подозрительными, но она всегда была такой открытой и честной. Да, пожалуй, я ей все-таки верю.
— Я бы тоже ей поверила, — вступила в разговор Милашка. — Я совсем не знаю эту женщину, но на меня она произвела самое хорошее впечатление.
К чести Милашки, нужно сказать, что она не была злой и не старалась сделать людям зло специально. Она делала его только тогда, когда это было ей выгодно или, что случалось еще чаще, когда этого требовал от нее Пиявка.
И она оказалась вознаграждена — ибо в тот же день она сделала еще одно, не менее важное открытие.
Они втроем мирно пили кофе и уже собирались разойтись по домам, когда Леандро вдруг тихо сказал:
— А вот и сам наш друг собственной персоной.
Милашка посмотрела в указанном направлении и увидела, как из дверей агентства вышел высокий полный сеньор, еще не старый, но уже с проседью. Рядом с ним, подобострастно улыбаясь, семенил уже знакомый Милашке Пончо — тот самый Пончо, который платит Пиявке за то, что они с Милашкой следят за Рикардо Линаресом! Но тогда в «Твоем реванше» этот человек был совершенно другим — он казался хозяином положения, и трудно было представить себе, что он способен так пресмыкаться перед начальником. Но кто он, этот чванливый сеньор с проседью? Неужели именно его Леандро назвал другом?
— Да, — вздохнул Рикардо, — посмотри, как увивается перед ним Альфонсо Перес.
— Чего же ты хочешь, каков пастух, таково и стадо, — заметил Леандро.
— Какой неприятный старик! — невольно вырвалось у Милашки.
— Т-с-с, тише! — засмеялся Леандро. — Не дай Бог, он услышит вас, сеньорита. Тогда вы не только лишитесь места в агентстве, но, очень возможно, вас больше не возьмут ни в одно приличное место в Мехико. Это удивительный человек.
— Такого подлеца… — начал Рикардо.
Леандро посмотрел на него с укором:
— Неужели и тебе я должен объяснять, с кем ты имеешь дело. Федерико Саморра — не просто подлец. И ушей у него не одна пара, а значительно больше, — Леандро сделал выразительный жест, как бы указывая на все вокруг.
Федерико Саморра! Услышав это имя, Милашка застыла от неожиданности. Это имя она знала прекрасно — оно упоминалось в том письме, которое Пиявка не менее пятнадцати раз заставлял ее переписывать, пока ее почерк не стал почти неотличим от настоящего. Милашка вспомнила строки письма, которые выучила наизусть, как стихотворение:
«Я не совершал того ограбления. Меня подставили. И здесь в тюрьме я узнал имя человека, который это сделал. Его зовут Федерико Саморра, он живет где-то в Мехико».
Переписывая письмо, Милашке и в голову не могло прийти, что очень скоро она увидит этого Федерико Саморру собственными глазами, более того, окажется, что он-то и есть главный враг Рикардо Линареса, который платит ей, Милашке, за то, что она сейчас пытается сбить его с пути истинного и испортить ему репутацию.
Все сплелось в единый клубок, настолько тугой, что Милашке не верилось, как в жизни могло все так сойтись. Однако жизнь бывает фантастичнее всякого вымысла.
ГЛАВА 18
— Кто это? Важный посетитель? — спросила Консуэло.
— Какая-то богачка, с которой нас недавно познакомил Эрнандо в ресторане. Ни за что бы не подумала, что она соизволит нанести мне визит собственной персоной.
Тем не менее Роза вышла из кабинета и направилась к гостье с приветливой улыбкой.
— Добрый день, сеньора Рокас. Что я могу для вас сделать?
— Здравствуйте, сеньора Дюруа. Я очень рада вас видеть. Я тут в ожидании вас любовалась вашими цветами. Какие изящные композиции. Я и не знала, что составление букетов можно довести до такого высокого искусства.
— Спасибо на добром слове. Мы, конечно, стараемся. Конечно, чем больше я знакомлюсь с работами других цветоводов на выставках и в журналах, тем больше понимаю, что совершенства достичь невозможно. Но я буду очень рада, если мы сможем быть вам полезны.
— Спасибо, сеньора Дюруа. Я хочу сделать заказ на украшения для нескольких интерьеров в моем новом доме. Кстати, ваша фамилия Дюруа звучит знакомо. Вы не родственница Фернандо Дюруа из фирмы «Конструксьонес де вивьендас» в Мехико?
— Нет, сеньора Рокас. Я взяла эту фамилию, когда открыла этот бизнес. Моя девичья фамилия Гарсиа.
— Понимаю. А я подумала, что, может быть, Дюруа — это фамилия вашего мужа. Он тоже родом из Гвадалахары?
— Нет, он родился в городе Пуэбло.
— Боже мой, у меня там живут тетя и кузина. Как, вы говорите, его звали?
— Его звали Роландо Писарро. Простите меня, сеньора Рокас, но после его трагической гибели мне тяжело говорить на эту тему.
— Ой, простите. Как это бестактно с моей стороны. Может быть, вы будете ко мне снисходительны, если я вам скажу, что сама недавно пережила большую семейную драму: мне пришлось развестись с мужем. Так что мой невропатолог посоветовал мне полную перемену обстановки. Вот почему и зашла речь о покупке дома. Наш общий друг Эрнандо Тампа помог мне выбрать довольно удачный вариант.