— Да и мама, — сказала Лус. — Неужели она могла бы отдать тебя и ни разу не навестить? Нет, она ведь часто вспоминала о тебе. Я уверена — она считала, что ты погибла.
В этот момент их прервали. Дон Антонио, руководитель хора, стал собирать девочек, которые должны были сесть в автобус и отправляться обедать. Лус и Дульсе взялись за руки. Что же делать? Не могут же они сейчас вот так взять и расстаться. Надо было что-то решить, что-то понять. В истории их расставания было так много непонятного.
— Где вы остановились? — спросила Дульсе. — И сколько времени вы еще пробудете в Мехико?
Оказалось, что хор девочек из Гвадалахары должен пробыть в Мехико еще три дня, выступать они больше нигде не собирались, но каждый день будут ездить на экскурсии. Жили они в студенческом общежитии недалеко от университета.
— Знаешь, что я придумала, — сказала Лус. — Я могу сказать дону Антонио, что у меня заболело горло. У меня оно действительно немного болит — последние дни столько приходилось петь. Мы ведь между выступлениями все время репетировали. А дон Антонио всегда очень беспокоится за голосовые связки. Ведь для певца это главное. Если я скажу ему, что у меня болит горло, он меня оставит дома, я уверена. Я, конечно, не собиралась ему говорить об этом, потому что мне очень хотелось посмотреть Мехико, но нам обязательно надо встретиться.
Дульсе вздохнула. Это был, конечно, очень хороший план, если не учитывать постоянное беспокойство тети Кандиды. Она ни под каким видом не отпустит племянницу неизвестно куда на целый день, даже на полдня. Может быть, Лус скажет дону Антонио, что у нее в Мехико есть родственники, и тот отпустит ее к ним?
Лус с сомнением покачала головой.
Дон Антонио может и не поверить. Ведь тогда давно было бы известно про родственников. У одной девочки из хора здесь живет тетя, но об этом его предупреждали в Гвадалахаре родители этой девочки. А так? Он ведь боится отпускать от себя своих учениц — в большом незнакомом городе. Мало ли что здесь может случиться? Он ведь отвечает за девочек перед их родителями.
— Но позвонить-то ты мне можешь! — воскликнула Дульсе.
— Конечно! — ответила Лус.
— Вот и отлично! — засмеялась Дульсе. — Позвони мне сегодня вечером. Вместе что-нибудь придумаем. Может быть, я уговорю папу отпустить меня. У тети-то отпрашиваться бесполезно. Вот мой номер.
К счастью, у Лус в сумочке нашелся карандаш, и она записала телефон Дульсе на театральной программке.
— До вечера, Лус Мария! — крикнула Дульсе.
— До вечера, Дульсе Мария! — ответила сестра.
ГЛАВА 22
Рикардо вернулся домой в тот вечер странно возбужденным. Он отругал Кандиду за то, что ему подали холодный кофе, и тут же обнял сестру и стал просить у нее прощения. Кандида только плечами пожимала, но видела: с братом что-то происходит, причем явно не то, чего бы ей хотелось. Она позвонила Ванессе, но подруга не видела Рикардо и не слышала о нем со вчерашнего вечера. «Значит, эта змея подколодная», — решила Кандида.
Она была права. Рикардо встретился с Милашкой в кафе — по ее настоянию (она еще не успела уничтожить в квартире все следы вчерашнего буйства и потому не хотела вести Рикардо туда). Рикардо, окончательно потеряв голову, клялся ей в вечной любви и предлагал уйти с работы и перейти полностью на его содержание, а когда Милашка отказалась, предложил ей выйти за него замуж.
В ответ Милашка лишь грустно улыбнулась:
— Я знаю цену мужским клятвам. Когда я была совсем юной девушкой, я уже стала жертвой человека, который клялся в любви до гроба и обещал жениться, но очень скоро забыл все свои клятвы, и мне ничего не оставалось, как уйти в «Твой реванш».
Эта история, которую Милашка с большими или меньшими подробностями рассказывала всем своим постоянным клиентам, была, к сожалению, очень далека от действительности. На самом деле первым ее мужчиной был соседский мальчишка, которому она отдалась за несколько жвачек и шоколадку, а потом стала дешевой уличной девчонкой, какие поздним вечером зазывают мужчин, стоя на углу, и лишь встретив Пиявку, ей удалось подняться несоизмеримо выше, дойдя до ночного кафе.
Однако Рикардо, как и все остальные, верил каждому слову грустной истории, которую она им рассказывала. Соблазненная и покинутая, без гроша в кармане, без средств к существованию, и тем более такая красавица! Как не посочувствовать такой женщине, как не полюбить ее.
Рикардо стал горячо убеждать Милашку в искренности своих чувств.
— Но что скажут твои родственники? — сказала Милашка. — У тебя же есть сестра, дочь. Подумай, как они воспримут такую новость — их брат и отец женится на уличной женщине?
— На бывшей официантке кафе, которая теперь перешла работать в солидную фирму, — поправил ее Рикардо. — Что они могут сказать? Эрлинда, жена моего брата Рохелио, тоже работала в «Реванше». — Он нахмурился, вспомнив о том, что поведение Эрлинды как раз в последнее время стало казаться ему подозрительным.
— Не знаю, — качала головой Милашка, которая вовсе не хотела выходить замуж за Рикардо, поскольку искренне любила всегда только одного Пиявку. — Я, разумеется, отдала бы все сокровища на свете за то, чтобы стать твоей женой, но я не хочу входить в семью, где мой шаг могут истолковать превратно.
— Какое же у тебя благородное сердце! — воскликнул Рикардо.
Их свидание кончилось тем, что Рикардо обещал Милашке зайти к ней на следующий день. К этому моменту она собиралась привести квартиру в пристойный вид, и можно было продолжать игру в кошки-мышки и дальше.
Проблема заключалась в том, что на следующий день он обещал встретиться с Ванессой, и Кандида, конечно же, об этом прекрасно знала. И сейчас Рикардо не находил себе места, придумывая, под каким бы предлогом ему отменить встречу с Ванессой. Он зашел в комнату Дульсе, которая с кем-то говорила по телефону.
— Сколько можно говорить? — возмутился Рикардо. — Ты занимаешь телефон уже, наверно, целый час!
— Ой, — быстро затараторила в трубку Дульсе, — перезвони мне через полчаса, только обязательно! Тут папе телефон нужен. Что? Насчет завтра. Я еще ничего не придумала.
Дульсе положила трубку.
— Ну вот, звони, пожалуйста, — она недовольно надулась, — уж и с подругой поговорить нельзя.
— Так что у вас насчет завтра? — спросил Рикардо, который и сам мучился этим вопросом.
— Не знаю, — сказала Дульсе. — Тут меня одна девочка, ее зовут Луиса, приглашает вместе с семьей на пикник, а я не знаю, отпустит меня тетя или нет. Может быть, ты скажешь, что тоже поедешь вместе с нами?
Идея! Будь Рикардо помоложе, он, наверно, подпрыгнул бы под потолок от радости. Ну конечно! Дульсе уговорила его поехать на пикник с родителями этой… Луисы. И тогда у него будет благовидный повод не встречаться с Ванессой и к тому же не объяснять Кандиде, где он провел весь день.
Обмануть тетю Кандиду не составило большого труда. Уверенная, что Дульсе едет на пикник вместе с отцом, она нисколько не возражала, а только настояла на том, чтобы Дульсе взяла с собой пакет с пирожками, бутербродами и апельсинами. Дульсе не сопротивлялась — надо же соответствовать легенде. Кроме того, тетя дала ей тысячу песо, что было особенно кстати.
Когда Дульсе вместе с отцом села в машину, он спросил:
— А как же мы встретимся вечером? Ведь мы должны и приехать обратно вместе.
— Я буду ждать тебя у Лолы Алонсо, — ответила Дульсе, — начиная с пяти. А теперь заверни за поворот, так, чтобы тетя не увидела, и можешь меня высаживать.
— Давай я тебя довезу до дома этой Лусии, — предложил отец.
— Не надо, я сама добегу.
Если бы мысли Рикардо не были целиком и полностью поглощены предстоящей встречей с Милашкой, поведение дочери, наверно, показалось бы ему странным, немного подозрительным. Но все его мысли были сейчас в совершенно другом месте. Точно так же Дульсе, если бы она задумалась над действиями отца, возможно, показалось бы удивительным, что он так ловко подыграл ей, ничего при этом не спрашивая. Если бы она только знала, куда он едет, она бы отнюдь не обрадовалась.