«Дорогая Дульсе, — писала Лус вечером того же дня в письме, обращенном к сестричке. — Как ты там? Думаю, тебе непросто приходится с домашним хозяйством, здесь, я вижу, тебя к кухне и не подпускали. Как Томаса, поправилась ли она? Я хотела тебя предупредить насчет этого сеньора Эрнандо Тампы. Он хоть и очень симпатичный, но его не надо гнать, он ухаживает за мамой уже сто лет, но она к нему совершенно равнодушна.
А тебя я могу поздравить — у Дульсе Линарес вдруг обнаружились способности к пению, и теперь тетя Ванесса ищет ей преподавателя вокала. Кстати, о тете Ванессе. По-моему, она не прочь стать сеньорой Линарес, и тетя Кандида с ней, безусловно, заодно. Тетя Ванесса, конечно, хорошая, но разве она сравнится с нашей мамой!..
В остальном пока все в порядке,
До свидания, целую, твоя сестра Лус».
Пасхальная неделя пролетела как один миг, почему-то праздники всегда быстро кончаются. Но вот все вернулись к своим ежедневным обязанностям — Лус под именем Дульсе Линарес пошла в школу, а ее отец вновь отправился на работу в страховое агентство. Все шло, как обычно, и почти всех это вполне устраивало.
Всех, кроме Федерико Саморры. Он устал ждать. До момента избрания нового заместителя директора осталось всего ничего, а Линарес по-прежнему ходит с высоко поднятой головой. И это при том, что Саморра уже ухлопал кучу денег на частных детективов и подкуп разных сомнительных личностей. Конечно, эти люди только и думают о том, чтобы получать деньги, а пользы от них — ровно ноль. Федерико Саморра очень рассчитывал на пасхальную неделю — хорошо бы Линарес затеял где-нибудь громкий пьяный дебош, а еще лучше сбил бы кого-нибудь на своей машине, находясь за рулем в нетрезвом состоянии, — причем сбил бы лучше насмерть. В этом случае, даже если бы его выпустили под залог, карьера в агентстве была бы испорчена окончательно и бесповоротно.
Федерико Саморра намекал Пончо на то, что неплохо бы устроить что-нибудь в таком духе, и Пончо божился, обещал, но неделя прошла — и ничего.
Войдя в свой кабинет, Федерико Саморра немедленно вызвал к себе Пончо. Тот явился, не ожидая ничего хорошего. Ведь, по правде говоря, большую часть денег, которые Крокодил выдал ему на обеспечение скандала с Линаресом, Пончо с Фуэнсантой прогуляли в ресторанах. Осталась какая-то совсем незначительная сумма, которую Пончо все-таки решил выделить Пиявке, хотя все время и раздумывал, нельзя ли под каким-нибудь предлогом не заплатить и ему.
— Вы звали меня, дон Федерико? — подобострастно спросил он, появляясь в дверях кабинета своего грозного начальника.
— Да, черт возьми! — Федерико Саморра с грохотом отъехал на стуле от стола и поднялся перед помощником в полный рост. — Я тебя звал, потому что мне очень интересно узнать, как ты выполняешь мои распоряжения, и еще интереснее — куда ты деваешь мои деньги. Отвечай!
— Дон Федерико… — Пончо обиженно заморгал глазами, как человек, которого несправедливо обвинили во всех смертных грехах. — Я делал все, что мог. Я нанял частного детектива, я вызнал всю подноготную этой семьи. Наконец, я вышел на любовницу Линареса — обычную проститутку из ночного заведения. Мне пришлось платить не только ей, но и ее сутенеру. Она добилась того, что Линарес устроил ее на работу к нам в агентство.
— Это такая блондиночка, с которой он пьет кофе в перерыв? — поинтересовался Федерико Саморра, а когда Пончо утвердительно кивнул, добавил как бы между прочим: — Недурна, надо ее иметь в виду. Где, говоришь, она работает?
— В архиве, — ответил Пончо. — Ее туда взяли на полставки, остальную часть оклада вычитают из зарплаты самого Линареса.
— В благородство играет! — презрительно скривил губы Саморра, которому благородство было настолько чуждо, что он никогда в жизни не пытался даже играть в него. — Ну-ну! Что скажет сеньор Альварес-дель-Кастильо, когда узнает, кого ему подсунули? Кстати, я полагаю, Линарес ходил просить за нее к самому?
— Именно, — осклабился Пончо. — Просил как за свою подругу, которая очень нуждается в работе, но о том, как она зарабатывала на жизнь раньше, не упомянул ни слова.
— Ладно, — проворчал Саморра. Он все еще был недоволен, хотя уже немного отошел. — И все же мне очень жаль, что вы не смогли ничего устроить в пасхальную неделю.
— Так ведь лучше пусть это будет в рабочий день, а не в выходной, — заметил Пончо. — В конце концов, каждый человек имеет право проводить праздники как хочет. Он может выпить, встретиться с красивой девушкой…
— Да, что правда, то правда, — самодовольно улыбнулся Саморра, который сам занимался именно этим. — Ладно, иди, но предупреди этих своих подонков, чтобы в самые ближайшие дни сработали мне скандал. Настоящий, громкий, который припечатывает человека на всю жизнь. Вот что мне надо.
— Разумеется, дон Федерико, — глядя на шефа лживыми глазами, проговорил Пончо.
— Значит, говоришь, в архиве работает, — плотоядно ухмыльнулся Саморра. — Надо бы туда наведаться. Хорошая девчонка у Линареса, черт побери! Да, и пришли ко мне Фуэн.
Пончо с подобострастной улыбочкой вышел за дверь. Улыбка немедленно уступила место выражению крайнего отвращения и злобы.
— Фуэн, — Пончо коснулся руки секретарши с ярко накрашенными длинными ногтями. — Требует тебя. По-моему, просто для того, чтобы ущипнуть тебя за зад.
— Вчера не нащипался, — прошипела Фуэн, которая была вынуждена провести с начальником вечер накануне. — Поверь, мне несколько раз так хотелось что-нибудь с ним учинить — бутылкой огреть или подушкой задушить, только бы не чувствовать его рук.
— Подожди, Фуэн, осталось недолго терпеть. Уж я тебя ему не отдам.
Фуэн со вздохом встала и пошла к опостылевшему шефу.
ГЛАВА 28
Дульсе шла по улице, внимательно изучая вывески магазинов и названия улиц. В книжном киоске она купила план города и потом долго сидела на скамейке, пытаясь запомнить хотя бы расположение ближайших к Розиному дому улиц. Она решила вдобавок прогуляться на бульвар Кармелитос, где находился цветочный салон Розы. Поскольку у Дульсе была хорошая зрительная память, она надеялась, что быстро запомнит дорогу.
У Дульсе было хорошее настроение, оттого что она одна в незнакомом городе, оттого что можно идти по улице, заглядывать в магазины и даже купить что-нибудь. А вот и бар, где продается мороженое. Дульсе вспомнила свой план насчет потери голоса. Она решила, что настал подходящий момент для осуществления этого плана. Тем более что мороженое Дульсе всегда любила.
Она зашла в бар и стала изучать картинки с изображениями различных видов мороженого. Пожалуй, стоит взять для начала шоколадный рожок и вон тот стаканчик с кремом наверху. И молочный коктейль с малиновым сиропом. Тем более в него кладут много льда. Дульсе так и сделала. Потом она уселась за столик и стала поглощать мороженое, разглядывая прохожих на улице.
— Лус, привет, как здорово, что ты приехала.
Напротив Дульсе остановился мальчишка примерно ее возраста. Мальчишка как мальчишка, беда только в том, что Дульсе понятия не имела, как его зовут. На всякий случай она отозвалась:
— Привет!
Мальчишка уселся за столик рядом с ней, потом пошел к стойке и тоже взял себе мороженое и банку кока-колы.
— Слушай, я видел тебя по телевизору. У нас все в доме смотрели. Так здорово! Ну как тебе в Мехико?
— Нормально, — коротко ответила Дульсе.
— Повезло вам. Меня отец обещал свозить в Мехико во время летних каникул. Слушай, а давай сейчас сходим в кино, а?
Но такая перспектива Дульсе ничуть не радовала. Идти в кино с парнем, которого даже не знаешь, как зовут.
— Не могу, — важно ответила она. — Я обещала сейчас зайти к маме в салон.
— Жалко, — сказал мальчишка. — Ну давай я тебя до салона провожу.
— Ты же в кино собирался, — напомнила Дульсе.
— Да ладно, схожу на следующий сеанс. Тут же рядом.
Дульсе пришло в голову, что, если этот парнишка знает, где находится салон Розы, это не так уж и плохо. Пусть провожает. В конце концов Дульсе не обязательно вести с ним светские беседы.