На обратном пути Феликс предложил поужинать в одной из деревень, которую они проезжали.
Дульсе чинно уселась за столик первая и начала изучать меню. Феликс подождал, пока Роза займет место, а сам замешкался, увлеченно объясняя ей достоинства этого сельского ресторанчика. Когда же он сел на свое место, он повел себя совсем не так, как можно было ожидать от такого солидного господина. Он почему-то вдруг подскочил, едва не перевернув столик, мрачно уставился на сиденье, потом что-то убрал с него и осторожно сел опять.
— Что-нибудь случилось? — спросила Роза.
— Пустяки, просто на сиденье откуда-то взялась кнопка, — хмуро сказал Феликс, устремив на Дульсе испепеляющий взгляд.
Роза, не понимая, в чем дело, с трудом удерживалась от улыбки. Феликс сгорал от желания всыпать как следует этой ужасной девчонке, но не смел выразить свои чувства, чтобы не испортить отношения с ее мамой. Розе, которая никак не подозревала свою послушную дочку в таких каверзах, все это показалось забавным недоразумением.
Обуреваемый такими противоположными чувствами, Феликс за столом был не так красноречив, как обычно. Тем не менее, благодаря приветливости и хорошему настроению Розы, он успокоился и начал разворачивать перед ней грандиозные проекты своей компании, связанные с Гвадалахарой. От них он перешел к обсуждению сравнительных достоинств разных городов Мексики для постоянного жительства.
Дульсе с сожалением видела, что Роза слушает своего собеседника с заметным интересом.
Вдруг Феликс замер на полуслове и начал судорожно глотать воздух. Он только что поднес ко рту ложку овощного рагу, которое принес официант, а теперь никак не мог закрыть рот. Глаза его округлились, он закашлялся и быстро схватил графин и налил себе воды. Только когда он выпил воды, он смог позвать официанта.
— Официант, замените мне это блюдо. Оно чересчур наперчено.
— Слушаюсь, сеньор, — невозмутимо произнес официант.
— Здесь действительно довольно острые блюда, — произнесла Дульсе, которая с аппетитом поглощала свою порцию рагу. — К ним надо привыкнуть. Наверно, в ваших краях готовят по-другому.
Феликс опять метнул на нее испепеляющий взгляд, но предпочел не отвечать. Дульсе удалось хотя бы частично добиться своего: Феликсу захотелось, чтобы эта прогулка поскорей закончилась. Про себя он решил, что больше никогда не предложит Розе брать с собой эту несносную девчонку. И вообще постарается встречаться с ней где-нибудь вне дома.
И все же Роза выглядела такой довольной и так благодарила Феликса, когда он высадил их у дома, за чудесную экскурсию, что Дульсе не могла чувствовать себя спокойной.
Дульсе писала Лус первое письмо:
«Привет, Лус!
Как ты поживаешь? У меня пока все нормально. Мама и Томаса ни о чем не догадались. Они записали твое выступление на видео, так что я опять тебя смотрела по телевизору.
Я была у мамы в салоне, и мне ужасно понравилось. Там очень красиво. Еще мама водила меня обедать в «Эль Параисо». Мама очень красивая и добрая, но в последние дни она немного грустная. Я не знаю, почему. Я познакомилась с твоим Энрике. Мы ели мороженое, и он звал меня в кино. Я не знаю, что мне делать в школе на английском. Вдруг меня спросят?
Звонил дон Антонио и сказал мне про репетицию. Я сказала, что не могу петь, потому что у меня болит горло. Он очень рассердился. Обещал поговорить с мамой.
Лус, придумай, пожалуйста, что мне им сказать? Отчего люди перестают петь? Я ем мороженое, но оно не очень помогает.
Вчера приходил новый мамин знакомый. Его зовут сеньор Феликс Наварро. Я не знаю, сколько ему лет. Мама сказала, что он не женат. Он принес маме розы и смотрел на нее телячьими глазами. Я дала ему треснутую чашку, которую он пролил (жалко, что не на себя), и подложила в кафе кнопку на стул. Очень было смешно, когда он подпрыгнул. Еще подсыпала перец ему в рагу. Хочу в следующий раз подбросить ему банановую корку. Не знаю, что еще можно сделать. Он очень важный. И очень хорошего о себе мнения.
Я собираюсь поговорить с мамой, но не знаю, как выбрать подходящий момент. Мне кажется, нельзя терять время.
Напиши, как папа, тетя Кандида и все остальные.
Твоя любящая сестра Дульсе Мария Линарес».
ГЛАВА 33
Вернувшись из консерватории домой, Лус первым делом сбегала на почту и принесла домой письмо от Дульсе. Она от души посмеялась над тем, как сестренка пыталась отвадить нового ухажера мамы. Но ее совсем не обрадовал тот факт, что этот неизвестный ей Феликс Наварро продвинулся так далеко, что приходит к маме в гости и водит ее в кафе. Но теперь Лус знала, что мама все равно не может выйти замуж, так же как и отец не может жениться, ведь живы их законные супруги. Но поскольку сами они еще не знают об этом, все может случиться.
Лус много расспрашивала тетю Кандиду о прошлом, о том страшном землетрясении и совершенно убедилась, что и тетя, и отец твердо уверены, что Роза с маленькой дочкой погибли. А вот мама… Чем больше Лус вспоминала свои прежние попытки заговорить с матерью об отце, тем больше ей казалось, что Роза всегда стремилась уйти от прямых ответов на вопросы дочери. Тот факт, что она не сделала никаких попыток разыскивать отца, упорно говорил, что она этого и не хотела. Возможно, она вместе с Томасой нарочно уехала в другой город, чтобы скрыться. Но почему? Лус подозревала, что отец, возможно, смог бы ответить на этот вопрос. Только как бы завести такой разговор?
Это было не так-то просто. Лус видела, что отец каждый день возвращается домой поздно, а иногда и вовсе не приходит, объясняя это деловыми поездками по городам Мексики. Однако Лус постепенно стала отличать настоящие поездки от мнимых, и ей было даже удивительно, что Кандида этого не видит. Если Рикардо действительно был вынужден ехать в какую-нибудь Куэрнаваку или Гуанахуато, он приезжал усталый, и Селии приходилось очищать его костюм от пыли. В других же случаях он возвращался «из командировки» веселый и довольный, а костюм его не требовал чистки.
Лус попыталась спросить у Кандиды, где бывает отец и с кем встречается, но Кандида просто пришла в ужас, когда услышала такие разговоры. Даже если она сама о чем-то догадывалась, она явно придерживалась мнения, что девочка вообще не должна задумываться о таких вещах.
Оставалась тетя Ванесса.
Ванесса все больше привязывалась к девочке, и Лус тоже чувствовала большую симпатию к этой приятной, интеллигентной женщине. Она бы относилась к ней еще лучше, если бы… если бы не мама.
Однако Лус была уверена, что отец встречается вовсе не с ней, как бы того ни хотела тетя Кандида. Есть еще какая-то женщина, о которой никто никогда не упоминает, которую отец не только не приглашал домой, но и не показывал никому из знакомых и друзей. Все это казалось ей очень опасным. Ведь раз папа уверен, что мама погибла много лет назад, что может остановить его перед новой женитьбой? В этой ситуации Лус было очень трудно действовать в одиночку, но у нее вдруг появилась союзница — сеньора Ванесса Рейносо.
Последнее время, приходя в дом Линаресов, Ванесса стала гораздо больше времени уделять девочке, даже больше, чем Кандиде, к которой, как считалось, она приходила. С Дульсе стало интересно разговаривать, с ней можно было обсудить фильм, поговорить о музыке. Она стала более интересной собеседницей, чем Кандида, чьи интересы касались только кухни, длинных телесериалов и вязания.
Однажды, когда Ванесса сидела в гостиной за чашечкой кофе, Лус, дождавшись, когда тетя уйдет на кухню давать какие-то указания Селии, спросила у Ванессы: