— Вот что, — решительно сказал Пиявка. — Ее надо убрать. Быстро и без лишнего шума.
— Ну нет, сначала надо ее как следует пощипать, — возразил Херувим. — Зачем такая срочность?
— Надо, — ответил Пиявка, не желая вдаваться в детали. — Эта женщина мне очень мешает. Очень мешает, ты понял?
— Понял, хоть и не до конца. — Пиявка слышал, как Херувим на другом конце провода удивленно засопел. — Только, шеф, как насчет оплаты? Такие делишки не делаются бесплатно, ты же сам понимаешь.
— Забирай мою долю, — отрезал Пиявка и, подумав, что Херувим хочет что-то возразить, добавил: — Я же понимаю, что моя доля куда больше, чем та сумма, которую ты назвал. Не знаю, насколько ты уменьшил куш, но думаю, раза в два. Так? — Пиявка захохотал, представляя искаженное от злости лицо Херувима. — Я бы на твоем месте сделал то же самое, не беспокойся. Так ты меня понял, чтобы ее не было!
Пиявка повесил трубку.
— О ком это ты говорил? — спросила Милашка, которая ничего не знала о задании, данном Пиявкой Херувиму.
— Да есть тут одна, — небрежно ответил Пиявка. — Перебежала мне дорогу. А я этого не люблю.
И этот небрежный тон, которым Пиявка говорил, распоряжаясь судьбами и жизнями людей, снова едва ли не в первый раз в жизни покоробил Милашку. «Вот так будет и со мной, — подумала она, — если я ему перестану быть полезной».
ГЛАВА 34
Сегодня у Дульсе был трудный день. С утра она попыталась покашлять, чтобы отложить поход в школу, но Роза сказала, что горло у нее не красное, и пришлось отправиться на занятия. На уроках Дульсе старалась помалкивать и не привлекать к себе внимания. Она несколько расстроилась, когда услышала, что изучают Дульсины одноклассники. По некоторым предметам Лус далеко обогнала сестру.
Сложнее всего было на переменах. Сразу после звонка Дульсе окружали восторженные одноклассники и наперебой начинали расспрашивать ее про конкурс. Спасалась Дульсе только тем, что ребят было много и они галдели, перебивая друг друга. Каждому хотелось высказать свое мнение о телепередаче, некоторые вспоминали свои поездки с родителями в другие города, и таким образом Дульсе ухитрилась не проронить почти ни слова. Она только изо всех сил улыбалась, из-за чего к концу занятий ей стало казаться, что у нее скулы сводит. После последнего урока она постаралась улизнуть незаметно. Кое-кто собирался было последовать за ней, но она заявила, что хочет зайти в книжный магазин, где занялась разглядыванием разных книг и журналов, и постепенно одноклассники отстали. Конечно, от Энрике она бы так легко не отделалась, но тот сегодня должен был идти с отцом на футбольный матч и поэтому поспешил в другую сторону.
Наконец Дульсе осталась одна. В этот момент она даже почувствовала облегчение. В принципе, дома Дульсе часто страдала от одиночества, но за эти дни она поняла, что общество даже симпатичных людей вполне может утомить, если каждую минуту приходится следить за собой, чтобы не проговориться.
Дульсе шла по улице и не подозревала, что является объектом пристального внимания человека, который следовал за ней, хотя и в некотором отдалении. У этого парня были светлые курчавые волосы, довольно смазливые черты лица, но в его улыбке было что-то зловещее.
Дождавшись, пока девочка остановилась у какого-то прилавка со сладостями, мужчина догнал ее и встал рядом с ней.
— Привет, Лус Мария! — развязным голосом обратился он к ней. — Неужели не узнаешь старого знакомого?
Дульсе отозвалась: «Добрый день!», а потом посмотрела на него повнимательнее. Разумеется, узнать она его не надеялась, но все же вид этого человека показался ей несколько странным. Он отличался от остальных маминых знакомых, хотя ей трудно было бы сказать, чем именно.
Херувима этот взгляд ничуть не смутил. Он так же бесцеремонно продолжал.
— Нехорошо, малышка, забывать приятелей. Ну, как поживает твоя мамочка?
— Спасибо, она поживает хорошо, — осторожно ответила Дульсе.
— Хорошо, говоришь? Ну и славно. Значит, тебе нетрудно будет передать ей привет от друга Лало и вот это письмецо. — С этими словами он вытащил из кармана конверт без марки, на котором было только написано: «Госпоже Розе Дюруа».
Дульсе все это показалось каким-то необычным. Почему этот мамин знакомый не отдал Розе конверт сам? А впрочем, может быть, он собирался это сделать, но увидел Дульсе на улице и решил сэкономить себе время. Может быть, это какой-нибудь заказ на букеты. Ну да, скорее всего этот парень работает посыльным в какой-нибудь фирме, подумала Дульсе. Конечно, девочка еще не разбиралась в тонкостях сословных различий, несмотря на наставления тети Кандиды, но чутье подсказывало ей, что этот человек вряд ли относится к той же категории людей, что ее отец или новый мамин знакомый, сеньор Наварро. Но отказаться выполнить просьбу ей было неловко.
— Хорошо, я передам маме, — сказала она. — А сейчас простите меня, я должна идти. Меня ждут.
— Иди, иди, красавица, — усмехнулся Херувим. — И не забудь передать мамочке, чтобы она не мешкала с ответом.
С этими словами он насмешливо поклонился девочке и зашагал в другую сторону. Дульсе даже не успела заметить, куда он свернул.
Дома Дульсе ждал обед и расспросы Томасы о школе. Кое-как она с этим справилась. А вот вопрос с хором так просто было не решить. Дульсе поняла, что визита к врачу ей не избежать, но что она там скажет?
Когда Роза пришла домой, Дульсе протянула ей письмо.
— Мамочка, это тебе твой знакомый передал.
Роза посмотрела на конверт. Почерк был совершенно незнакомый.
— Какой знакомый? — спросила она.
— Он сказал, что его зовут Лало. Он сам подошел и поздоровался со мной.
— А какой он из себя?
— Обыкновенный, довольно молодой. Волосы светлые. Еще зубы желтые. Какой-то он немного странный.
Роза похолодела.
— Что он тебе сказал? — встревоженно спросила она.
Дульсе смутилась. Как могла, она попыталась пересказать свой разговор с незнакомцем.
— Подожди, ты говоришь, что он тебя узнал? Так ты его раньше видела?
Дульсе смутилась еще больше.
— Мамочка, я не знаю. Может быть, видела мельком, но забыла. А может быть, и нет. Во всяком случае, я его не узнала.
Роза поняла, что дальше спрашивать бесполезно. Она взяла письмо, сказала Томасе, что есть сейчас не хочет, и пошла наверх в свою спальню.
Там Роза дрожащими руками вскрыла конверт. Письмо гласило:
«Известные вам лица хотели бы получить от вас двадцать пять миллионов песо. В этом случае вам гарантируется полное молчание касательно известной вам информации. Деньги должны быть переданы не позднее чем через два дня. О способе передачи сообщим дополнительно. В противном случае информация попадет всем заинтересованным лицам. Подумайте о своей дочери».
Подписи не было.
Роза пошатнулась и почти упала на кровать. Письмо выпало из ее рук на пол. Роза попыталась поднять его и снова начала вчитываться в строчки, написанные печатными буквами, которые расплывались перед ее глазами. Но ничего нового ей прочитать не удалось. Неслыханные, невозможные требования были сформулированы весьма четко.
Особенно потрясло Розу то, что преступник обратился к ней через ее дочку. Несомненно, это была часть психологического давления. Они ясно давали понять, что в курсе всех Розиных дел, знают членов ее семьи и не остановятся перед тем, чтобы причинить ей вред.
«Я этого не вынесу», — подумала Роза. Ей пришло в голову, что надо немедленно обратиться в полицию. Ведь шантаж — уголовное преступление. Этого ужасного человека найдут и посадят в тюрьму.
Да, но он сам сказал, что действует не один. У него наверняка есть сообщники. Так что поимка одного этого типа Розу не спасет. И кроме того, если Роза обратится в полицию, ее годами скрываемая тайна выйдет наружу.
Двадцать пять миллионов песо? Где взять такие деньги? Разумеется, цветочный салон приносил Розе доход, но столько свободных денег у нее не было.
Что же делать? Придется что-нибудь продать. Собственно, слово «что-нибудь» для этого не подходило. Единственной драгоценностью Розы, за которую можно было выручить большие деньги, было колье Паулетты.