Ах, как хотелось Розе, чтобы кто-нибудь дал подобный совет ей самой. Розе тоже нужно было восстановить равновесие. Она чувствовала, что в последние дни сама испытывает эмоциональный стресс, и ей казалось, что силы ее на исходе.
В этот день, когда Роза поехала на работу, в ее сумочке лежал футляр с колье. Она уже почти смирилась с мыслью, что придется его продать. Кроме того, со вчерашнего дня Розу начала беспокоить безопасность дочери. Если этот тип вчера подошел к ней среди бела дня, что может помешать ему проделать это в другой раз? Поэтому Роза утром сама отвезла дочку в школу и сказала, чтобы та не возвращалась домой в одиночку.
«Ничего себе! — подумала Дульсе. — Только что освободилась от опеки тети Канди, так теперь снова меня хотят водить за ручку!»
Вслух она сказала:
— Что ты, мамочка, волнуешься? Со мной ничего не случится.
— Это ты так думаешь, — ответила Роза. — Ты же сама сказала, что вчера с тобой заговорил незнакомый человек, которого ты не узнала.
Дульсе испугалась:
— А что, разве это не твой знакомый?
Роза вздохнула:
— Доченька, это нехороший человек, и я тебя прошу никогда с ним больше не разговаривать. И вообще ни с кем незнакомым не разговаривай.
Дульсе про себя подумала, что, к сожалению, знакомых у нее в Гвадалахаре гораздо меньше, чем у ее сестры Лус. Но объяснить это матери она не могла.
— Вот поэтому я и хочу встретить тебя из школы.
В этот момент в голову Дульсе пришла счастливая мысль.
— Мамочка, а можно меня проводит Энрике?
Роза, знавшая Энрике и его семью и считавшая его хорошим мальчиком, решила, что это неплохой выход из положения.
— Ну хорошо, — сказала она. — Но только, даже когда ты с ним, не разговаривай с незнакомыми людьми на улице.
Дульсе послушно кивнула.
И вот теперь Роза неподвижно сидела за письменным столом в своем кабинете. Перед ней лежали письма, на которые надо было ответить, счета, выписанные магазином, которые она должна была подписать, и счета, выставленные им для оплаты. Роза была не в силах даже взять ручку, чтобы поставить свою подпись.
В этот момент зазвонил телефон.
— Сеньора Дюруа? — раздался вкрадчивый голос.
У Розы задрожали руки.
— Доброе утро, сеньора Дюруа, — продолжал голос. — Надеюсь, ваша маленькая барышня передала вам наше послание.
— Как вы смеете тревожить ребенка? — сказала Роза задыхающимся голосом. — Вам что, мало того, что вы мне покоя не даете?
— Ну что вы, сеньора Дюруа, — ответил голос в трубке. — Наоборот, мы хотим, чтобы наши отношения были улажены к обоюдной выгоде, и после этого не будем вас больше тревожить.
— Но у меня нет таких денег, — слабо проговорила Роза.
— А вы хорошенько подумайте. При желании деньги всегда можно достать. У вас успешный бизнес, вы всегда можете взять взаймы под залог или продать что-нибудь.
— Но на это потребуется время.
— Сожалею, сеньора Дюруа, но мы не можем долго ждать. Если послезавтра указанная сумма не будет нам вручена, придется обратиться к сеньору Линаресу. Будем надеяться, что уж он-то сумеет заплатить за эту информацию настоящую цену. Так что не откладывайте это дело. Послезавтра утром я буду вам звонить. — Раздался щелчок и гудок в трубке.
ГЛАВА 35
Эрлинда едва не выронила из рук трубку, когда в ней раздался знакомый глуховатый голос:
— С вами говорит друг вашего брата Густаво. Вы не забыли меня?
— Нет, — чуть слышно ответила Эрлинда, а затем вдруг разрыдалась: — Умоляю вас, скажите, что с ним. С того дня, как вы передали мне это письмо, прошло уже столько времени, и больше никаких известий! Я уже не знала, что и думать.
— Могу вас успокоить, сеньора, — ответил Пиявка, — Густаво уже почти поправился, и скоро вы сможете его увидеть. Он вам сам позвонит и, возможно, даже приедет к вам.
Услышав о том, что Густаво может прийти к ним домой, Эрлинда сжала трубку в руках с такой силой, что пальцы побелели. Ведь Рохелио ничего не знает о том, что Густаво бежал, и вряд ли согласится принять его. Что же делать? А Пиявка тем временем продолжал:
— Теперь осталось только снабдить его приличным костюмом. Рубашки, носки, ботинки, сами понимаете, сеньора, когда человек бежит из тюрьмы, он не может иметь приличный гардероб. Однако, чтобы его потом не нашли, прежде всего нужно выглядеть как богатый и достойный член общества. Тогда ни одному полицейскому даже не придет в голову, что этот хорошо одетый сеньор может оказаться преступником. Они будут искать беглеца в трущобах. Так что ваша помощь сейчас необходима ему как воздух.
Эрлинда слушала его в полном оцепенении. Рохелио, как назло, должен был получить зарплату через каких-то два дня, и денег у нее практически не было.
— Я думаю, вам будет нетрудно передать мне триста тысяч песо, — сказал Пиявка.
— Триста тысяч! — в отчаянии воскликнула Эрлинда. — У меня осталось всего несколько тысяч. Муж должен скоро получить зарплату. Может быть, можно подождать два-три дня?
Пиявка, стоя в будке телефона-автомата, поморщился. Деньги ему были нужны сегодня.
— Хорошо, — он решил, что лучше получить чуть меньше, но быстрее. — Я постараюсь войти в ваше положение, сеньора. Принесите двести тысяч, но сегодня же. Вы можете занять их у подруги, подумайте, это не такая большая сумма. Итак, кафе…
— Нет-нет, только не в «Паломе», — взмолилась Эрлинда. — Там нас уже видели и снова могут заметить.
— Хорошо, — согласился Пиявка. — Видите, какой я покладистый. Там неподалеку есть небольшой павильон, где продают прохладительные напитки. Направо и за угол. Буду ждать вас там… через два часа.
— Тогда мне придется прийти с ребенком, — твердо сказала Эрлинда. — Скоро должен вернуться муж, если я пойду одна, мне придется объяснять, куда я иду. Поэтому, сеньор, прошу вас, нужно, чтобы Тино ничего не заметил.
— Ладно, — недовольно проворчал Пиявка, — но прошу не опаздывать.
Повесив трубку, Эрлинда заметалась по квартире, ломая руки. Где взять денег? Двести тысяч — это как раз та сумма, которую им удалось пока отложить на образование Флорентино. Но Рохелио может хватиться их. Значит, нужно будет как можно скорее доложить деньги назад. Можно, конечно, пойти к соседке и занять у нее. Но Эрлинда знала, что отдать быстро она не сможет, значит, придется пойти в несколько разных мест и занять суммы поменьше. Но это может возбудить любопытство — не пройдет и получаса, как кумушки уже начнут судачить.
«Рикардо, — решила она. — Придется обратиться за деньгами к нему». Эрлинда понимала, что ей будет трудно объяснить брату мужа, зачем ей эти деньги, и все же она понимала, что это ее единственный выход. Эрлинда вошла в спальню. Деньги они хранили в конверте, который лежал в выдвижном ящике письменного стола. Ящик запирался на ключ, но и Рохелио, и Эрлинда знали, где лежит ключ.
Эрлинда решительным жестом отперла ящик и вынула конверт. Там лежало ровно двести тысяч песо.
Она посмотрела на часы. И как бы в ответ на ее мысленный вопрос замок входной двери щелкнул. Это вернулся Рохелио.
— Здравствуй, дорогой, — с наигранной веселостью сказала Эрлинда. — Как дела на службе? Ты выглядишь уставшим.
Она продолжала что-то говорить, мучительно соображая, под каким предлогом было бы лучше уйти вместе с Тино. Ей ведь нужно отлучиться совсем ненадолго. Но она видела, что в последнее время Рохелио смотрит на нее как-то странно, чувствуя, что она чего-то не договаривает, и поэтому его будет не так просто обмануть.
Помогла ей чистая случайность. Внезапно зазвонил телефон, и трубку снял Рохелио, который стоял рядом. Эрлинда замерла на месте, в ужасе решив, что это опять звонит Пиявка. Однако Рохелио передал ей трубку со словами:
— Тебя просит Урсула.
— Урси, привет, — сказала Эрлинда, у которой камень свалился с души. — Ну что у тебя?
Урсула ежедневно пересказывала подруге свои ссоры и примирения с женихом, которые происходили по нескольку раз в день, и Рохелио давно привык к ее звонкам, хотя и считал, что Эрлинда только зря тратит время на пустую болтовню. Однако на этот раз Урсула была на удивление краткой. Она только сказала, что они с Чучо наконец назначили день свадьбы. Когда она повесила трубку, Эрлинда сделала вид, что продолжает разговор. Она намеренно громко сказала: