И он распрощался.
ГЛАВА 37
Лус бегом завернула за угол, но, когда поняла, что из кафе «Палома» ее больше не видно, остановилась, тяжело дыша. Сердце сильно билось, но вовсе не от быстрого бега. В первый раз в жизни Лус разговаривала в таком тоне не только со взрослой незнакомой женщиной, но и вообще с кем бы то ни было. И в то же время она ни о чем не жалела. Пусть эта женщина знает, на что идет. Лус подозревала, что отец не распространялся перед своей сеньоритой о том, что у него есть дочь с характером. Пусть теперь узнает.
Лус огляделась. Впереди находился небольшой павильон прохладительных напитков. Она почувствовала, что в горле пересохло, и хотя дон Антонио, а вслед за ним и дон Ксавьер строго-настрого запрещали ей пить холодное, особенно в жару, поскольку это прямой путь посадить горло, но сейчас Лус было почти все равно. Кроме того, она успокаивала себя мыслью, что будет пить очень мелкими глотками, а в самом павильоне будет прохладнее, чем на раскаленном асфальте.
Она вошла в прохладный павильон, где, к счастью, работал кондиционер, и попросила стакан апельсинового сока.
— Нет, нет, льда не надо, — сказала она, увидев, что продавщица взяла щипцами кубик льда.
Получив сок, Лус отошла и села за небольшой столик подальше от входа. Тут она заметила, что какой-то ребенок машет ей рукой. Но Лус была настолько взбудоражена, что не обратила на него внимания — мало ли что могут придумать эти дошколята. Но мальчик вдруг громко воскликнул на весь павильон:
— Дульсе!
Лус вздрогнула и, уставившись на мальчишку, начала лихорадочно соображать, кто же это. В первый же день, заняв место сестренки в доме Линаресов, Лус старательно проштудировала все семейные альбомы фотографий, стараясь запомнить десятки имен и соотнести их с лицами. И теперь она напрягла память и вспомнила, что этот мальчишка — скорее всего Флорентино, ее собственный двоюродный брат, сын дяди Рохелио и тети Эрлинды. А вот и сама тетя Эрлинда, сидит, о чем-то задумавшись, над чашкой кофе. Рядом лежит небольшой пакет.
— Тино, — нерешительно сказала Лус.
Тино немедленно подбежал к своей кузине.
— Ну что? — спросил он. — Ты чего-нибудь узнала?
— О чем? — осторожно поинтересовалась Лус.
Тино в недоумении уставился на нее:
— Ну как? Об этой девчонке, которая пела по телевизору. Которая на тебя похожа.
Лус не знала, что и отвечать. На всякий случай она сказала как можно безразличнее:
— Я ее увидела на следующий день. В жизни она на меня совсем не так похожа. Нам показалось.
Тино недоверчиво покачал головой:
— Показалось? Странно.
В этот момент Эрлинда, задумчиво сидевшая над своим кофе, также увидела девочку.
— Дульсе, — удивленно сказала она. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Я… я приходила к отцу, — Лус решила сказать правду, ведь это было в данной ситуации самое простое.
— Я только что звонила ему на службу, — сказала Эрлинда, — но оказалось, что он уже ушел. Мне очень надо повидать его. Очень удачно, что мы с тобой встретились. Мы с Тино сейчас, наверно, поедем к вам.
— Действительно, это очень удачно, а то скучно возвращаться одной, — сказала Лус и подумала, что действительно будет лучше, если она вернется не одна. Ей было страшно сейчас встречаться лицом к лицу с отцом.
Эрлинда встала из-за столика, и Лус уже хотела напомнить ей про пакет, который тетя по рассеянности забыла, но в этот момент увидела, что никакого пакета на столике нет. Не было его и у Эрлинды в руках. Но у Лус было столько своих забот, что она не придала этому никакого значения. «Наверно, показалось», — решила она.
Тетя Эрлинда взяла такси, и они все втроем вошли в дом Линаресов.
Пончо не знал, как ему быть. С одной стороны, ему очень хотелось передать своему шефу привет от некоего благодарного Густаво, который мечтает ответить услугой на услугу и, возможно, получить в результате достаточно солидную сумму. С другой стороны, к такому человеку, как их Крокодил, было страшно подступаться, как бы не сцапал.
Однако перед шефом все равно придется отвечать, когда к нему явится Пиявка, а что это рано или поздно произойдет, Пончо ни минуты не сомневался. Но это как раз и придавало ему смелости. Пусть две змеи жалят друг друга, он тем временем просто исчезнет на время, появившись, когда все будет закончено. Надо только заранее запастись расписанием самолетов, чтобы можно было вовремя улизнуть.
А в том, что место начальника регионального отдела ему обеспечено, Пончо был уверен — шестым чувством подхалима и он чувствовал: Федерико Саморра теряет силу. Теперь главное поставить на правильную лошадь. И вот наконец Пончо решил, что его час настал. Прежде всего нужно подготовить Фуэнсанту.
— Фуэн, — вкрадчивым голосом сказал Пончо секретарше. — Я сейчас пойду к Крокодилу по одному щекотливому дельцу. Это насчет того дела по поводу Линареса. Я виделся с этими ребятами, и они сказали, что дело будет скоро сделано. Но боюсь, Крокодил мне не поверит. Скажи, что ты тоже видела этих ребят, а в доказательство этого скажешь, что они говорили об оплате и еще передавали привет от Густаво. Это пароль, не беспокойся. Скажи, что я с ними уже сидел, когда ты подошла. В «Паломе» сегодня во время обеда. Сделаешь?
Фуэнсанта пожала плечами:
— Скажу, мне это нетрудно.
— Вот и молодец, — улыбнулся Пончо и развязно чмокнул девушку в щеку.
— Сеньор Федерико, — минутой позже говорил Пончо, робко показавшись в дверях кабинета своего грозного начальника, — можно к вам?
Федерико Саморра был в самом дурном расположении духа. Он уже не сомневался в том, что эти мерзавцы, которые тянули из него деньги, обещая помочь ему расправиться с Линаресом, попросту обманули его. «Надо было разговаривать лично», — думал Саморра, с отвращением оглядывая согнувшуюся в подобострастном поклоне фигуру Пончо. «Этот кретин разве может сделать хоть одно дело нормально? Но опасно… чертовски опасно…»
— Ну что тебе? — спросил он вслух.
— Эти люди… — робко начал Пончо, — Ченте по прозвищу Пиявка и дружки его, они… страшно сказать, — Пончо замолчал, как будто у него не было сил продолжать.
— Ну, так что Пиявка? — взревел Саморра. — Что, все еще обещают что-то сделать? Не верю! Получили денежки и успокоились. Я всегда говорил: «Нельзя платить деньги вперед. Надуют!» В первый раз отошел от этого золотого правила — и вот результат! Ну, так что же Пиявка?
— Они встретили меня в «Паломе» во время перерыва, — срывающимся голосом рассказывал Пончо, которому практически не приходилось притворяться, потому что ему на самом деле было очень страшно. — Они угрожали мне, грозили со мной расправиться, если я вам не передам… — Пончо задрожал под грозным взглядом шефа, — если я вам не передам привет от Густаво, который до сих пор вам благодарен и собирается поблагодарить вас, как только окажется в Мехико.
— От Густаво? Они?
Пончо ожидал, что Крокодил взорвется, накричит на него, стукнет кулаком по столу, но ничего этого не произошло. Дон Федерико стал совершенно спокойным. Он сел за стол и задумался. И тут Пончо действительно испугался, ибо оказалось, что спокойный Федерико Саморра гораздо страшнее Федерико Саморры в ярости.
— Все понятно, — сказал он после недолгого раздумья. — Он все-таки вышел на меня, оказался сообразительнее, чем я думал, волчонок. И они решили меня этим припугнуть. Так, говори?
— Так, — повесил голову Пончо.
— Сколько? — задал следующий вопрос Федерико Саморра.
— Двадцать миллионов, — чуть слышно пролепетал Пончо, который долго рассчитывал, какую сумму попросить у шефа, чтобы не продешевить.
Дон Федерико только скрипнул зубами.
— Интересно, много ли они знают?
Пончо только пожал плечами.
— Вас кто-нибудь видел?
— Увы, дон Федерико, — сказал Пончо, — Фуэн подошла в самом конце разговора, но, наверно, она ничего не поняла. Они хотят получить деньги сегодня вечером, в крайнем случае завтра утром, — сказал Пончо. — Передать деньги нужно через меня.