— Разумеется, он мне нравится. Он интересный, умный, внимательный человек. Знает, как ухаживать за женщинами. Безусловно, его внимание мне льстит. Но ты ведь не об этом спрашиваешь?
Лаура посмотрела на нее недоверчиво.
— Ты хочешь сказать, что у тебя не бьется сердце, когда он преподносит тебе цветы? Что ты не трепещешь, когда он приглашает тебя на танец? Ну, подруга, в таком случае либо ты холодна как лед, либо твое сердце занято кем-то другим.
— Сердце мое бьется, и я трепещу, — наконец улыбнулась Роза. — Конечно, он вызвал у меня такой интерес, какого я не испытывала уже много лет, даже к Эрнандо, хотя мы с ним друзья. И все-таки я не уверена, что он тот человек, с которым я могла бы быть счастлива в совместной жизни.
— Что ж, хорошо уже то, что ты допускаешь для себя возможность счастья в совместной жизни. Раньше ты это вообще отрицала. Но в любом случае, чтобы проверить его и свои чувства, тебе надо, на мой взгляд, довериться Феликсу и рассказать ему о твоей проблеме. Если он тебя любит, ты сможешь развестись с Рикардо и выйти за него замуж.
— Мне кажется, Феликс из тех людей, которые не выносят скандалов, а развод — это всегда скандал.
— А мне, наоборот, кажется, что он человек решительный и что светские условности его не пугают.
— Ну посмотрим, — сказала Роза. — Сейчас мне уже стало легче из-за того, что я тебе все рассказала. Ты мой верный друг, и я рада, что ты меня понимаешь.
— Роза, я уверена, что тебе станет еще легче, когда ты расскажешь остальным, и тебе нечего будет скрывать. Поэтому я советую тебе сделать это как можно скорее.
— Хорошо, но мне нужно еще некоторое время, чтобы решиться. Во всяком случае, до бала я ничего предпринимать не буду. И ты, ради Бога, никому ни слова.
— Так и быть. В таком случае займемся подготовкой к балу. Я намерена, несмотря на мою фотокамеру, танцевать на этом балу, сколько мне вздумается. И пусть эта противная донья Консепсьон лопается от зависти.
Роза засмеялась, и они углубились в обсуждение своих нарядов.
ГЛАВА 46
Весь день у Рикардо все буквально валилось из рук. Он никак не мог сосредоточиться на работе, а в довершение всего, когда секретарша подала ему кофе, пролил его прямо на костюм. Во время обеденного перерыва он хотел увидеться с Исабель, но она не пришла, и Рикардо был уверен, что это произошло из-за вчерашней выходки его дочери. Вчера вечером Рикардо так и не удалось с ней поговорить — пришла Эрлинда, а затем Селия сказала, что Дульсе уже потушила свет и, видимо, спит. Врываться к дочери в комнату и требовать объяснений он не хотел, тем более перед Кандидой и Селией, которые, как он считал, ничего не знают и не догадываются.
Потом еще этот звонок Рохелио. Рикардо понимал, что брату сейчас нелегко, но ему и самому была нужна поддержка.
Наконец этот рабочий день, показавшийся Рикардо таким длинным, закончился. Он с облегчением разложил документы по папкам и запер их в письменном столе. После этого, дав задание секретарше, он спустился вниз.
Рохелио уже ждал его за одним из столиков. Он сидел за самым дальним столиком лицом к входу, чтобы видеть всех посетителей. Заметив брата, он приветственно махнул рукой.
Рикардо сел за столик спиной к остальным посетителям — ему никого не хотелось видеть.
— Ты, наверно, хотел поговорить со мной об Эрлинде, — начал он. — Она была у меня вчера.
— Скажи, — Рохелио смотрел на брата глазами, полными боли, — она просила у тебя денег?
Рикардо молча отпил кофе, который принес ему официант. Он не знал, что ответить брату. С одной стороны, Эрлинда просила его ничего не говорить Рохелио и он обещал ей это. С другой стороны, он видел, как сейчас тяжело брату, и решил, что лучше всего во всех случаях жизни все же говорить правду, какой бы неприятной она ни казалась. Ложь только усугубляет отношения, в этом он, увы, уже имел возможность убедиться на собственном опыте.
— Да, Эрлинда попросила меня дать ей взаймы двести тысяч песо, — наконец сказал Рикардо. — И умоляла не говорить об этом тебе. А я, как видишь, — Рикардо невесело усмехнулся, — не держу своего слова.
— Она сказала тебе, зачем ей эти деньги? — спросил Рохелио.
— Нет, хотя я ее спрашивал об этом. Она была очень подавлена, все время, пока мы говорили, плакала. Я убеждал ее открыть свою тайну тебе, ведь ты любишь ее. Но она повторяла, что ты не сможешь ее понять. Рохелио, она в этом уверена. Что-то произошло между вами. Попробуй вспомнить.
— Это началось уже несколько недель назад, — ответил Рохелио. — Я заметил, что Эрлинда что-то скрывает, были какие-то странные телефонные звонки. А вчера, когда я вернулся с работы, она ушла, сказала, что хочет встретиться с подругой. Я не поверил ей, — виновато признался Рохелио. — И… оказалось, что деньги, которые мы откладывали на оплату лицея для Тино, исчезли. Двести тысяч песо, которые лежали в письменном столе. А когда она вернулась, они снова оказались на месте. Теперь я знаю, что она взяла их у тебя. Но куда она дела те, что взяла из стола? Все это очень странно.
Рикардо понял, что нужно рассказать Рохелио все, что он знал, но скрывал от брата, — о странных встречах Эрлинды с подозрительными людьми, о том, что ее видели в «Твоем реванше». Это ничего не проясняло, но было очевидно, что Эрлинда попала в какую-то неприятную, возможно, грязную историю.
— Это очень похоже на шантаж, — выслушав рассказ брата, сказал Рохелио. — Эти люди, возможно, что-то узнали об Эрлинде и теперь требуют у нее деньги в обмен на свое молчание. Если бы она призналась мне во всем! Я уверен, что бы это ни было, я смог бы ее понять.
— Возможно, это какое-то очень давнее дело. Мало ли что могло быть с Эрлиндой еще до вашей свадьбы?
— Ну ладно, — Рохелио поднялся, — мне пора. Спасибо тебе, что ты рассказал мне все, что знаешь. Теперь я уверен, что смогу поговорить с Эрлиндой по душам и убедить ее, что она делает ошибку, скрывая свои тайны от меня. До свидания, я позвоню тебе.
— До свидания, — ответил Рикардо. — Я еще посижу.
Рикардо надеялся, что в «Палому» заглянет Милашка, но она не пришла, и он с тяжелым сердцем отправился домой.
— Дульсе вернулась из школы? — спросил Рикардо, едва переступив порог дома.
— Да, — ответила Селия. — Она у себя.
Еще вчера Рикардо решил оставить дочь в покое и не поднимать вопроса о ее поведении, но сегодня после разговора с Рохелио, после бесплодного ожидания Исабель во время перерыва и после работы он решил все же поговорить с этой невоспитанной девчонкой.
В конце концов, он взрослый человек и имеет право на личную жизнь. Рикардо сам не до конца отдавал себе отчет в том, что хочет сорвать на Дульсе накопившееся за последние дни раздражение.
Как и был, в официальном костюме, который он носил в контору, Рикардо поднялся наверх и постучал в комнату дочери. Ответа не было.
— Дульсе! — позвал он. — Это я. Можно войти?
— Входи, пожалуйста, — ответил звонкий, немного виноватый голос, который настолько не вязался с образом капризной испорченной девчонки, которая лезет в дела взрослых, что гнев Рикардо почти испарился. Однако отступать было некуда, и он, открыв дверь, вошел в комнату дочери.
Он не был здесь уже некоторое время, чуть ли не с самых пасхальных каникул, и теперь в изумлении оглядывался по сторонам. В комнате Дульсе царил необычный порядок — все вещи занимали строго определенные места, на письменном столе тетради и учебники стояли аккуратными стопками, и даже цветные карандаши, кисти, фломастеры и прочие рисовальные принадлежности были рассортированы и разложены на полке.
Но главное было не это. По стенам дочь развесила свои рисунки. Кое-какие Рикардо видел (обычно случайно), но большинство были ему совершенно неизвестны. Он и раньше знал, что Дульсе любит рисовать, но не придавал этому никакого значения — рисуют все дети. Но теперь, рассматривая выставку на стенах комнаты, он вдруг увидел, что в каждом из них было удивительно точно схвачено настроение. Здесь были и пейзажи, и интерьеры, и портреты. Вот тетя Кандида — полная, неуклюжая, но очень добрая, а вот и он сам — красивый, высокий мужчина в светлой рубашке с короткими рукавами, в ней он ходит дома по саду.