Роза – ее внешний вид теперь полностью соответствовал ее имени – стояла и улыбалась куда более дивному секрету, чем тот, который таила от нее Фиби, секрету, до конца осмыслить который ей предстояло лишь несколько лет спустя: имя ему – волшебная сила крепкого здоровья.
донесся снизу чей-то голос, и огромная пышная роза прилетела ей прямо в щеку.
– И о чем размечталась принцесса в своих висячих садах? – добавил доктор Алек, бросая в племянницу еще и ветку жимолости.
– В такой погожий денек хочется заняться чем-то приятным: чем-то новым и интересным, потому что, когда дует ветер, мне всегда бодро и весело.
– Может, дойдем на веслах до острова? Я собирался туда днем, но если тебе больше хочется сейчас, отправимся без промедления.
– Да, конечно! Я буду готова через четверть часа, дядя. Нужно только навести порядок у себя в комнате, а то у Фиби и так очень много работы.
И Роза скрылась, подхватив ковры, а доктор Алек вошел в дом, пробормотав себе под нос с удовлетворенной улыбкой:
– Устроим небольшой шурум-бурум, но детям только приятнее, когда удовольствия не приходится долго ждать.
Никто еще никогда не обметал пыль так же сноровисто, как Роза в тот день; никогда еще порядок не наводили с такой поспешностью. Столы и стулья прыгали на свои места, будто живые; шторы колыхались, будто во время урагана; стекло звенело, мелкие предметы падали на пол, как будто началось землетрясение. Костюм для морских прогулок облек Розину фигурку быстрее некуда, и она вприпрыжку помчалась вниз, еще понятия не имея, сколько пройдет часов, прежде чем она снова увидит свою ненаглядную комнатку.
Когда она подбежала к лодке, дядя Алек как раз загружал на борт объемистую корзинку; прежде чем они отчалили, прибежала Фиби с каким-то странным бугристым узлом, завязанным в непромокаемую ткань.
– Мы и половину этого не съедим, и я не понимаю, зачем нам столько одежды. Давай не будем загромождать лодку, – предложила Роза, которая, пусть и втайне, продолжала бояться воды.
– А ты не могла сложить поаккуратнее, Фиби? – спросил доктор Алек, разглядывая узел с подозрением.
– Нет, сэр, уж больно спешила. – Фиби рассмеялась и пнула ножкой самый выпуклый бугор.
– Ладно, возьмем для балласта. И очень тебя прошу, не забудь отправить записку миссис Джесси.
– Обязательно, сэр, прямо сейчас и скажу. – И Фиби помчалась вверх по склону так, будто на ногах у нее выросли крылья.
– Сперва осмотрим маяк, ты ведь там еще не была, а поглядеть на него стоит. Тем временем потеплеет, и обедать мы будем под деревьями на острове.
Роза была готова ко всему, и маяк на Мысу ей очень понравился, причем интереснее всего оказалось взбираться по узкой лесенке и заглядывать внутрь огромного фонаря. Они там задержались надолго – доктор Алек, похоже, не спешил и все время куда-то смотрел в бинокль, как будто ожидая увидеть на море или на суше нечто особо примечательное. На острове они оказались только в первом часу, причем Роза давно уже успела проголодаться.
– Как же здорово! Жалко, что мальчики не с нами. Правда, было бы замечательно, если бы они приехали к нам на все каникулы? Ах, а ведь каникулы сегодня и начинаются! Жаль, что я так поздно вспомнила, – может, они бы тогда составили нам компанию! – защебетала Роза, когда они удобно устроились под старой яблоней и принялись жевать бутерброды.
– Наверное. В следующий раз не будем так спешить. Боюсь, что, когда они проведают, открутят нам головы, – ответил доктор Алек, безмятежно потягивая холодный чай.
– Дядя, кажется, пахнет жареным, – сказала Роза через полчаса, внезапно замерев, – дядя как раз убирал в корзинку остатки трапезы.
– Да, верно; вроде бы рыбой.
Они посидели, принюхиваясь, точно охотничьи собаки; потом доктор Алек вскочил и решительно произнес:
– Это никуда не годится! К этому острову нельзя приставать без разрешения. Я должен выяснить, кто ловит рыбу на моей земле.
Взяв корзинку в одну руку, а узел в другую, он зашагал в ту сторону, откуда доносился предательский запах; выглядел он свирепо, точно лев, а Роза шагала сзади, прикрывшись зонтиком.
– Мы с тобой Робинзон Крузо и Пятница, идем смотреть, не появились ли дикари, – сказала она, потому что фантазия постоянно переносила ее в разные милые книжки, которые так дороги детскому сердцу.