Весело им жилось, потому что у девочек Аткинсон их ждал своего рода нескончаемый пикник, и выходило это так здорово, что никого и никогда не утомляло. Гости благоденствовали, и задолго до конца месяца стало ясно, что доктор Алек прописал своим пациентам именно то лекарство, которое нужно.
Глава четырнадцатая
День рождения – день счастливый
Двенадцатого октября у Розы был день рождения, но поскольку, судя по всему, никто не вспомнил этого примечательного факта, а сама она напомнить постеснялась, накануне вечером она подумала, засыпая, что вряд ли приходится ждать хоть каких-то подарков. Ответ она получила с самого раннего утра, потому что разбудило ее легкое постукивание по лицу, и, открыв глаза, Роза обнаружила, что на подушке у нее сидит черно-белое существо и смотрит на нее круглыми, похожими на черничины глазками и одновременно трогает мягкой лапкой ее нос, пытаясь привлечь к себе внимание. То была киска Комета, самая красивая из всех, и ее явно прислали с определенной целью, потому что на шее у нее красовался розовый бантик, а к нему была приколота бумажка с надписью: «Мисс Розе от Фрэнка».
Розу это очень обрадовало, но оказалось, что это только начало, – восхитительные подарки и сюрпризы продолжали сыпаться на нее целый день, потому что девочки Аткинсон были большие выдумщицы, а Роза успела стать их любимицей. Но самый лучший подарок она получила по дороге на вершину горы Ветреной, где решено было устроить пикник в честь знаменательного события. Вскоре после завтрака на гору выдвинулись три повозки с жизнерадостными седоками – поехать решили все, и все явно нацелились прекрасно провести время, особенно матушка Аткинсон, которая надела шляпу с такими широкими полями, что она напоминала зонтик, и взяла с собой рожок, в который трубила перед ужином, чтобы «стадо» ее не разбрелось в разные стороны.
– Я буду за кучера, повезу тетушку и кучу малышни, так что тебе придется ехать верхом на пони. И я тебя очень прошу, поотстань от нас, потому что на станцию должны кое-что доставить, чего ты не должна видеть до вечера. Ты ведь не против, правда? – сказал Мак, доверительно отведя кузину в сторону посреди предотъездной суматохи.
– Нет, конечно, – ответила Роза. – Я обычно очень обижаюсь, когда меня просят не путаться под ногами, но в день рождения и в Рождество быть слепой и глупой и сидеть в углу одно удовольствие. Сама я готова, Мистер Очкарик, жду только вас.
– Остановись под большим кленом и дождись, пока я тебя позову, – тогда ты точно ничего не увидишь, – добавил Мак, подсаживая ее на пони, которого специально прислал его отец. Простак оказался таким незлобивым и «охочим», что Розе было просто стыдно бояться на нем ездить; вот она и выучилась – будет теперь чем удивить доктора Алека по возвращении домой; сама же она тем временем с удовольствием скакала «по горам и долам» с Маком, которому больше всего нравился старенький Щавель мистера Аткинсона.
Наконец они тронулись в путь, и Роза послушно остановилась под красным кленом; впрочем, не удержавшись, она бросила взгляд в запретном направлении еще до того, как ее окликнули. Она заметила, как под сиденье запихивают какую-то корзинку, а потом мельком увидела высокого мужчину, которого Мак поспешил усадить в экипаж. Но одного взгляда ей хватило и, вскрикнув от восторга, Роза во всю прыть погнала Простака по дороге.
«Вот уж я удивлю дядюшку, – думала она. – Примчусь во всей красе, пусть убедится, что никакая я не трусиха».
Воспламененная этой мыслью, она отправила удивленного Простака в галоп, а потом озадачила еще сильнее, предоставив самостоятельно скакать по крутой каменистой дорожке. Появление их стало бы очень эффектным, если бы в тот момент, когда Роза уже собиралась натянуть повод и отсалютовать, три-четыре рассеянные курицы не выскочили с кудахтаньем на дорогу; Простак перепугался и встал как вкопанный, да так внезапно, что беспечная всадница шлепнулась кулемой прямо перед носом удивленного Щавеля.
Роза успела вскочить прежде, чем доктор Алек выбрался из экипажа, обхватила его за шею пыльными ручками и, задыхаясь, воскликнула:
– Ах, дядя, как же я рада тебя видеть! Это даже приятнее, чем получить целый воз подарков, – какой же ты молодчина, что приехал!
– Ты не ушиблась, душа моя? Упала ты здорово и, боюсь, что-то себе повредила, – отозвался доктор, глядя на свою девочку с гордостью, к которой примешивалась отеческая тревога.