– Ну, кости мои не пострадали, а вот самолюбие – да. Какая незадача! Я хотела подъехать покрасивее, а эти дурацкие курицы все испортили, – заявила Роза, не только удрученная, но и напуганная.
– Я глазам не поверил, когда на мой вопрос: «А где Роза?» – Мак указал на маленькую амазонку, несущуюся с холма во весь опор. Ничем ты не могла бы меня сильнее порадовать! Как мне приятно видеть, что ты так хорошо ездишь верхом. Ну как, снова сядешь в седло или попросим Мака найти тебе местечко в экипаже? – спросил доктор Алек, потому что тетя Джесси предложила трогаться – остальные уже вовсю их к этому призывали.
– «Будешь гордиться – недолго свалиться», так что советую больше не хвастаться, мэм, – укорил ее Мак, который, будучи простым смертным, не мог упустить такого случая подразнить кузину.
«Будешь гордиться – недолго свалиться, а вот если еще и лодыжку потянуть и она разболится?» – подумала Роза, мужественно скрывая, как ей больно.
А потом ответила с большим достоинством:
– Я лучше поеду верхом. Вперед – и посмотрим, кто доберется первым.
После чего она тут же вскочила в седло и умчалась прочь, стараясь по мере сил забыть о падении: в седле сидела очень прямо, пониже опустив локти, вытянув шею и подстраиваясь под движения Простака, который шел легким галопом; сидеть на нем было удобно, как в кресле-качалке.
– Вы бы видели, как она прыгает через изгородь и скачет наперегонки, когда мы ездим вместе. А как уклоняется, когда мы играем в пятнашки! Ее ни камушком, ни мячиком не заденешь, почти как меня, – поведал Мак в ответ на дядину похвалу его ученице.
– Боюсь, Алек, ты решишь, что мы сделали из нее настоящего сорванца, но она выглядит такой веселой и здоровой, что мне не хватает духу ее останавливать. Она совершенно неожиданно расцвела и резвится, как жеребенок; постоянно говорит, что чувствует себя полной сил, ей просто необходимо бегать и вопить, вне зависимости от того, прилично это или нет, – добавила миссис Джесси, которая много лет назад тоже не была пай-девочкой.
– Вот и отлично! Просто замечательные новости. – И доктор Алек с довольным видом потер руки. – Пусть бегает и вопит, сколько душе угодно, это показатель доброго здоровья, и для счастливого ребенка это столь же естественно, сколь естественно резвиться для молодого, полного сил животного. Из сорванцов, как правило, вырастают крепкие женщины, а по мне, пусть лучше Роза играет с Маком в футбол, чем чахнет над бисерными вышивками, как эта чопорная кукла Ариадна Блиш.
– Но ей уже недолго играть в футбол, а нам не следует забывать, что она должна осваивать женскую науку, – начала было миссис Джесси.
– Маку тоже уже недолго играть в футбол, но футбол сделает из него хорошего бизнесмена, ибо подарит ему здоровье. Навести лоск на прочную поверхность – дело недолгое, а вот если дерево с гнильцой, не поможет никакая позолота. Я уверен, что прав, Джесси, и если за следующие полгода сделаю для своей девочки не меньше, чем за предыдущие, будем считать, что мой эксперимент удался.
– В этом я не сомневаюсь, потому что, когда я сравниваю это свежее, пышущее здоровьем личико с тем прежним, вялым и бледным, при виде которого сердце у меня всякий раз обливалось кровью, мне начинает казаться, что это настоящее чудо, – сказала миссис Джесси как раз в тот миг, когда Роза обернулась, чтобы показать им красивый вид: щеки, как красные яблоки в соседнем саду, глаза ясные, как осеннее небо над головой, а вся девичья фигура пышет здоровьем.
После беготни по скалам был устроен настоящий бродяжий обед – молодежь с восторгом приняла участие в его приготовлении. Матушка Аткинсон надела передник, закатала рукава и взялась за дело так же бодро, как и у себя на кухне: вскипятила чайник, подвешенный на трех палочках над костром из шишек и еловых ветвей; девочки же расставили на скатерти изо мха всевозможные сельские лакомства, и малыши постоянно путались у всех под ногами, пока не запел рожок – и они все расселись по местам, точно стайка голодных птиц.
После веселой трапезы и короткого отдыха единодушно решили поиграть в шарады. В качестве сцены выбрали ровную лужайку между двумя могучими соснами; повесили шали, собрали реквизит, поделились на актеров и зрителей, придумали слова, которые будут представлять.
В первой сцене появился Мак, в позе отчаяния и в лохмотьях, явно в подавленном настроении. К нему подступило странное существо с бумажным мешком на голове. В дырочку в мешке высунулся розовый носик, в другой блестели белые зубки, а еще выше сверкали гневные глазки. Изо рта в обе стороны торчали травинки, очевидно изображавшие усы; верхние уголки мешка были загнуты в виде ушек – и никто ни на миг не усомнился в том, что приколотый сзади черный шарф – это хвост.