– А какую даму ты имеешь в виду? – спросила Роза, на которую пылкая дядина речь произвела сильное впечатление.
– Тетушку Изобилию.
– Разве она искусная? – начала было Роза с сомнением, потому что ей двоюродная бабушка казалась человеком весьма незамысловатым.
– Чрезвычайно искусная, в добром старомодном смысле слова, именно благодаря ей в этом доме всегда, сколько мы себя помним, было опрятно и уютно. Она не отличается элегантностью, но по-настоящему добра, а еще пользуется такой любовью и уважением, что, если когда-то место ее опустеет, все вокруг будут по ней скорбеть. И занять ее место будет некому, потому что простые домашние добродетели нашей дорогой тетушки нынче вышли из моды – о чем я уже сказал, – а ничто из новинок не в состоянии их заместить, по крайней мере в моих глазах.
– Как бы мне хотелось, чтобы и про меня думали так же. А она научит меня тому, что знает, я смогу достичь тех же высот? – спросила Роза, почувствовал легкие угрызения совести за то, что раньше считала бабушку Биби человеком совершенно обыкновенным.
– Да, главное – относись без пренебрежения к ее незамысловатым урокам. И нашей милой старушке будет очень приятно и отрадно сознавать, что кто-то готов у нее учиться, ибо сама она думает, что ее время уже прошло. Попроси научить тебя тому, что она так хорошо умеет: исполнять обязанности искусной, экономной, неунывающей домохозяйки, создательницы и хранительницы счастливого домашнего очага – и ты постепенно поймешь, какой это бесценный урок.
– Обязательно, дядя. Но с чего мне начать?
– Я с тетушкой поговорю, а она уладит дела с Дебби, потому что одна из первейших вещей – научиться готовить.
– Безусловно! И тут я совершенно не против, мне нравится возиться на кухне, и раньше, дома, я не раз пыталась; вот только учить меня было некому, и я разве что пачкала передники. Печь пироги очень весело, вот только Дебби такая злюка – она меня и в кухню-то ни за что не пустит.
– Тогда будем готовить в гостиной. Но я думаю, что тетя Биби ее уговорит, так что об этом не переживай. Вот только учти: по мне, важнее научиться печь хлеб, чем самые изысканные пироги. И когда ты принесешь мне безупречный, полезный для здоровья каравай твоей, и только твоей, работы, я обрадуюсь сильнее, чем если ты вышьешь мне домашние туфли по самой последней моде. Не хочу тебя подкупать, но наградой тебе станет самый сердечный мой поцелуй, а еще я обещаю съесть весь каравай до последней крошки.
– Договорились! Договорились! Пойдем, поговори с тетей, я хочу начать прямо сейчас! – воскликнула Роза и, пританцовывая, устремилась в гостиную, где мисс Биби сидела в одиноком умиротворении и вязала, готовая при этом устремиться на помощь в любую часть дома при первом же призыве.
Словами не описать, с каким удивлением и удовлетворением отреагировала она на просьбу обучить девочку приемам ведения хозяйства, которые составляли единственное ее жизненное достижение, не передать, с какой энергией приступила она к выполнению этой приятной задачи. Дебби и рта не решалась раскрыть, ибо мисс Биби была единственной, кому она повиновалась, Фиби же не скрывала своей радости, потому что эти занятия сильнее прежнего сблизили ее с Розой и, в глазах славной девочки, озарили кухню лучами новой славы.
Говоря откровенно, пожилые бабушки частенько сетовали на то, что маловато общаются с двоюродной внучкой, уже давно успевшей завоевать их искреннюю любовь и ставшей солнечным лучиком в их доме. Они часто толковали на эту тему, но всегда сходились в одном: отвечает за девочку Алек, он имеет право на львиную долю ее любви и времени, а им следует довольствоваться теми утешительными крохами, которые им достаются.
Доктор Алек уже некоторое время назад разгадал их секрет и, упрекнув себя за эгоизм и слепоту, попытался придумать, как можно поправить положение, никому не причинив вреда, – и вот новая причуда Розы стала прекрасным ответом на вопрос, как несколько отлучить ее от себя. Он и сам не подозревал, как сильно к ней привязан, пока не препоручил ее новой наставнице, и частенько, не удержавшись, заглядывал в дверь посмотреть, как у нее продвигаются дела, украдкой подглядывал, как она месит тесто или внимательно выслушивает содержательную лекцию бабушки Биби. Несколько раз его застукали и немедленно выдворили за дверь под дулом скалки; впрочем, если дело шло необычайно гладко и настроение у хозяюшек было посговорчивее, доктора выманивали в другие части дома имбирным печеньем, маринованным огурчиком или пирожком, недостаточно симметричным, чтобы отвечать всем строгим требованиям.