– Какое же доброе у тебя сердечко! Я как раз об этом думал на днях, когда тетя Мира сказала, что очень редко видит тебя в последнее время, потому что ты занята; я хотел с тобой об этом поговорить, а потом подумал, что у тебя и так забот полон рот. Милой тетушке будет очень приятно, если ты освоишь всякое тонкое рукоделие, особенно обметывание петель, – на мой взгляд, с этим вы, дамы, не всегда справляетесь должным образом; по крайней мере, такие до меня доходили слухи. Так что займись-ка петельками, и если тебе нужно практиковаться, можешь наделать их по всей моей одежде. Я все пущу в дело.
Роза рассмеялась в ответ на столь смелое предложение, однако дала обещание освоить это важное искусство, хотя и вынуждена была признать, что в штопке довольно слаба. После этого дядя Алек выдал ей солидный запас носков разной степени дряхлости, а также несколько пар совершенно новых, чтобы она подшила к ним пятки в качестве незамысловатого начала.
После этого они пошли подобающим образом попросить бабушку Миру об одолжении, та пришла в полный восторг и страшно обрадовалась, что они будут рукодельничать вместе: она пополнила запас иголок и собрала своей ученице премиленькую штопальную корзинку.
Целыми днями Роза была очень занята и очень счастлива: по утрам она занималась хозяйством с бабушкой Биби: инспектировала кладовые и бельевые, готовила соленья и маринады, проверяла, все ли в порядке в подвале и на чердаке, училась, в добром старомодном стиле, держать в порядке все домашнее хозяйство.
А днем, после прогулки пешком или в экипаже, она сидела рядом с бабушкой Мирой и орудовала иголкой, а бабушка Биби, у которой начали сдавать глаза, вязала и оживленно болтала, рассказывая интересные истории из старинной жизни, в результате все трое заливались смехом или слезами, ибо проворные иголки вышивали яркие узоры на жизненной канве мастериц, пусть на первый взгляд они всего лишь подрубали платки или чинили чулки.
Отрадно было смотреть на розовощекую девочку, которая сидела между двумя пожилыми дамами, внимательно выслушивая их наставления и расцвечивая уроки оживленной болтовней и беззаботным смехом. Доктора Алека и в кухню-то тянуло, когда там трудилась Роза, а уж комната швей оказалась совершенно неодолимым искушением, однако вел он себя так галантно, что ни у кого не хватало духу его изгонять, особенно если он брался читать вслух или сматывать пряжу.
– Вот, смотри! Я сшила тебе несколько новых ночных сорочек с четырьмя петельками в каждой. Проверь, хорошо ли, – попросила Роза через несколько недель после начала новой учебы.
– Ровно – не придерешься, и на обоих концах поперечные стежки, чтобы я не порвал петлю, когда буду расстегивать пуговицу. Отличная работа, мадам, я глубоко вам признателен; собственно, так сильно, что пуговицы пришью сам – не хочу, чтобы ты еще больше исколола уставшие пальчики.
– Сам пришьешь? – воскликнула Роза, широко открыв глаза от удивления.
– Погоди, сейчас принесу нитки-иголки, а там ты увидишь, на что я способен.
– Он правда умеет? – обратилась Роза к бабушке Биби, когда дядя Алек с шутливо-серьезным видом зашагал прочь.
– Да, я его научила много лет назад, еще до того, как он ушел в море; ну а с тех пор ему ведь во многом пришлось самому себя обслуживать, вот он и не разучился.
Сразу стало ясно, что не разучился: дядя Алек вернулся со смешным мешочком, из которого достал наперсток и, вставив нитку в иголку, так ловко пришил пуговицы на место, что Роза не смогла сдержать восторг.
– Есть ли на свете хоть что-то, чего ты не умеешь? – поинтересовалась она с благоговением.
– Парочку вещей я пока еще не освоил, – ответил дядя Алек, смеясь уголками глаз; одновременно он мастеровито вощил нитку.
– И что это за вещи?
– Хлеб и петельки для пуговиц, мадам.
Глава семнадцатая
Выгодные сделки
В то воскресенье шел дождь, и четверо мальчишек пытались спокойненько посидеть в «бибитеке» – так Джейми называл комнату в доме у тети Джесси, предназначенную для книг и мальчиков. Уилл и Джорди растянулись на диване, с головой уйдя в приключения бездельников и оборванцев, которые нынче в такой моде. Арчи развалился в кресле, зарывшись в кучу газет; Чарли стоял на ковре в любимой позе любого англичанина; оба, к величайшему моему прискорбию, курили сигары.
– Лично мне сдается, что день этот не кончится никогда, – заметил Принц и зевнул так, что едва не развалился на две половины.
– Читай, сын мой, пополняй свои знания, – ответил Арчи, назидательно глянув на него поверх газеты, под которой дремал.