– Не тебе мне проповеди читать, святой отец, лучше надень-ка ботинки, пойдем прогуляемся, а то сидишь тут у очага, как старушка.
– Ну уж нет, прогулки в такую погоду – развлечение не по мне. – Тут Арчи вдруг осекся и поднял руку, потому что снаружи долетел приятный голосок:
– Тетушка, а мальчики в библиотеке?
– Да, милочка, и ждут хоть лучика солнца; беги туда, озари им денек, – отозвалась миссис Джесси.
– Роза! – И Арчи швырнул сигару в камин.
– Ты это чего? – удивился Чарли.
– Джентльмены не курят в присутствии дам.
– Верно. Но я добро разбазаривать не стану. – И Принц ткнул свою сигару в пустую чернильницу, которую использовал вместо пепельницы.
В дверь негромко постучали, ответом стало дружное «Входи!», и появилась Роза, свежая и румяная, прямо с холода.
– Если я вам помешала, так и скажите, я уйду, – начала она, с приличествующей нерешительностью застыв на пороге, потому что выражение лиц старших кузенов показалось ей любопытным.
– Разве ты можешь нам помешать, кузина? – воскликнули курильщики, а читатели оторвались от историй про героев пивных и сточных канав, чтобы любезно кивнуть гостье.
Роза нагнулась к огню, желая согреть руки, и увидела, что из углей торчит кончик сигары Арчи, она вовсю дымит и противно воняет.
– Ах вы, негодники, как можно! Да еще и сегодня! – воскликнула она с упреком.
– А что такого? – понаведался Арчи.
– Да вы это не хуже меня знаете: маме вашей это не по душе, а еще это дурная привычка, трата денег и вред для здоровья.
– Чушь какая! Мужчины все курят, даже дядя Алек, которого ты считаешь идеалом, – с обычной своей насмешливостью начал было Чарли.
– А вот и не курит! Он бросил, и ты прекрасно знаешь почему! – запальчиво перебила его Роза.
– Да, если подумать, я с самого его приезда не видел эту его пенковую трубку. Он что, ради нас бросил? – поинтересовался Арчи.
– Да. – И Роза пересказала ему разговор на морском берегу во время похода.
На Арчи это явно произвело впечатление, и он откликнулся, как подобает мужчине:
– Нельзя, чтобы его усилия пропали втуне, – по крайней мере, я так считаю. А курить мне, вообще-то, не нравится, так что я брошу запросто, даю тебе такое обещание. Я и курю-то от случая к случаю, ради развлечения.
– А ты? – И Роза посмотрела на элегантного Принца, который сейчас выглядел особенно элегантно, потому что в очередной раз затянулся – только ради того, чтобы ее помучить.
Чарли курить нравилось не больше, чем Арчи, но сдаваться сразу он не хотел, поэтому качнул головой, выпустил большое облако дыма и назидательно произнес:
– Вы, женщины, вечно требуете, чтобы мы отказывались от маленьких радостей жизни только потому, что вам они не по душе. А допустим, мы к тебе с тем же пристанем, а?
– Если я делаю что-то глупое или вредное, я буду вам только благодарна за то, что вы мне на это укажете, и попытаюсь исправиться, – произнесла Роза от всей души.
– Ну вот и поглядим, всерьез ты это или нет. Если я брошу курить, чтобы доставить тебе удовольствие, придется тебе сделать что-нибудь, чтобы доставить удовольствие мне, – заявил Принц, увидев удобную возможность возобладать над слабым без особого для себя ущерба.
– Я согласна, если речь идет о чем-то таком же глупом, как и сигары.
– Даже глупее.
– Тогда обещаю; ну, о чем ты? – И Роза, трепеща от волнения, стала ждать, какой из любимых привычек или вещичек ей предстоит лишиться.
– Тогда сними сережки. – И Чарли коварно рассмеялся, твердо уверенный в том, что на эту сделку она не пойдет никогда.
Роза вскрикнула и прижала ладошки к ушам, украшенным золотыми колечками.
– Ох, Чарли, а что-нибудь другое не подойдет? Я столько снесла насмешек и боли, что теперь мне очень хочется порадоваться – ведь я уже могу носить сережки спокойно.
– Ну, носи на здоровье, а я буду спокойно курить, – ответил вредный мальчишка.
– А больше тебя ничего не устроит? – (Умоляющим тоном.)
– Ничего. – (Сурово.)
Роза минутку постояла молча, вспоминая слова тетушки Джесси: «Твое влияние на мальчиков сильнее, чем ты сама думаешь; употреби его во благо, и я буду признательна тебе по гроб жизни». Вот появилась возможность сделать добро, отказавшись от мелкой прихоти. Роза понимала, как нужно поступить, но решение далось ей тяжело, и она уточнила с тоской в голосе:
– То есть мне никогда их больше не носить, Чарли?
– Никогда, если не хочешь, чтобы я закурил.
– Значит, не буду.
– Ладно, договорились.
Он думать не думал, что она сдержит слово, и страшно удивился, когда она быстрым движением вынула из ушей свои любимые сережки и протянула ему, проговорив так, что его смуглые щеки залились краской, столько мягкости и доброжелательности было в ее тоне: