Рози сделала было несколько привычных ей машистых шагов, но запуталась в нижней юбке, поняла, что верхняя слишком узка для нормальной ходьбы, а на таких каблуках держать прямую осанку решительно невозможно.
– Я просто пока не привыкла, – пояснила она досадливо, пнула ногой шлейф, развернулась и заковыляла обратно.
– А если, допустим, за тобой погонится бешеная собака или беглая лошадь – сможешь ли ты отскочить в сторону и не грохнуться? – поинтересовался доктор, рассматривая ее щегольскую шляпку, – глаза его блестели.
– Не уверена, но попробую. – И Роза пустилась бегом через комнату. Зацепилась каблуками за ковер, порвала несколько тесемок, шляпа съехала на глаза, а Роза рухнула в кресло и так заразительно захохотала, что к ней присоединились все, кроме тети Клары.
– Что-то мне кажется, Клара, что костюм для прогулок, в котором не погуляешь, и зимний наряд, не прикрывающий горло, голову и лодыжки от холода и сырости, не самая практичная вещь, тем более что он не искупает своей непригодности красотой, – заметил доктор Алек, помогая Розе выпутаться из вуали; потом он негромко добавил: – То, что нужно для глаз. И дня не пройдет, как перед глазами у тебя начнут кружиться пятнышки, и когда эта штука надета, и когда нет, и рано или поздно не избежать лечения у окулиста.
– Не искупает красотой? – возопила миссис Клара. – Господи, как же мужчины слепы! Да это лучший шелк и верблюжья шерсть, настоящие страусиные перья, дорогущая горностаевая муфта. Все подобрано с большим вкусом. Что может лучше подойти для девушки?
– Сейчас я тебе покажу, если Роза будет так любезна сходить к себе в комнату и надеть то, что ее там дожидается, – с неожиданной готовностью ответил доктор Алек.
– Алек, если ты имеешь в виду шаровары, я решительно против. Я этого ждала, но я напрочь отказываюсь приносить миловидную девочку в жертву твоим представлениям о здоровом образе жизни. Скажи сразу, что не шаровары! – И миссис Клара просительно сжала руки.
– Не шаровары.
– Слава тебе господи! – Миссис Клара облегченно вздохнула, явно готовая теперь уж согласиться на что угодно. – Но я все-таки надеялась, что тебе понравится мой костюм; бедняжка Роза столько вынуждена была носить совершенно ужасную одежду, что, боюсь, вкус ее испортился бесповоротно.
– Ты ругаешь меня за то, что я порчу ребенка, а сама делаешь из нее беспомощную клушу! – ответил доктор, указывая на малолетнюю картинку из модного журнала, которая со всех ног улепетывала прочь.
И он, передернув плечами, закрыл дверь. Никто и слова не успел сказать, как взгляд его упал еще на один предмет, при виде которого он нахмурился и с возмущением произнес:
– И после всех наших разговоров ты действительно собиралась искушать мою девочку этой дрянью?
– Нет, я его собиралась убрать – она его носить отказывается, – пробормотала миссис Клара, с виноватой поспешностью пряча подальше маленький корсет. – Я его принесла так, примерить: Роза набрала вес, и если этим не заняться, не будет у нее изящной фигуры, – добавила она с уверенностью и хладнокровием, от которых доктор вскипел сильнее прежнего, ибо речь шла о вещи, его особенно возмущавшей.
– Набрала вес! Да, слава богу, набрала, пусть набирает и дальше, ибо природа куда лучше всяких корсетных дел мастеров знает, как вылепить настоящую женщину, и я не позволю ей мешать. Клара, дорогая, или ты окончательно ума лишилась, что надумала затиснуть растущую девочку в это орудие пытки? – Доктор резким движением выхватил ненавистный корсет из-под диванной подушки и поднял повыше, глядя на него так, будто держал в руке какие-нибудь пыточные щипцы.
– Не говори глупостей, Алек. Никакая это не пытка, в наше время никто уже туго не затягивается, корсеты теперь удобные, разумные. Все их носят: даже младенцам затягивают талию, чтобы укрепить слабую спинку, – начала было миссис Клара, бросаясь на защиту любимого заблуждения большинства женщин.
– Это я знаю, и потом бедняжки на всю жизнь остаются со слабой спинкой – как до них оставались их матери. Спорить бесполезно, я даже и пытаться не стану, но хочу вам объявить окончательно и бесповоротно, что, если я увижу рядом с Розой хоть один корсет, я сожгу его немедленно – можете потом присылать мне счет.
И с этими словами он стал было разворачиваться к камину, но миссис Джесси перехватила его руку и жизнерадостно воскликнула:
– Алек, ради бога, не надо его жечь! Там же китовый ус – знаешь, какая от него будет вонь? Лучше отдай мне. Я прослежу, чтобы от него не было вреда.
– Действительно, китовый ус! Целый плетень из китового уса, да еще и с металлической калиткой. Как будто нам мало наших собственных костей – они удержат нас без всякого труда, если им только позволить, – проворчал доктор, с последним презрительным содроганием вручая сестре яблоко раздора. А потом лицо его вдруг прояснилось, он поднял палец и с улыбкой произнес: – Слышите, как смеются девочки? Стиснутые легкие не способны издавать столь здоровую музыку.