Вдруг кто-то резко схватил ее за плечи. Дульсе вздрогнула и обернулась.
— Ты что? — испуганно спросил Анри.
Она слишком низко склонилась над парапетом, безотрывно глядя на реку, и ему показалось, что еще секунда, и Дульсе исчезнет, скрытая мутным потоком.
Она, словно не узнавая, посмотрела на Анри и сказала:
Анри сильно встряхнул ее, приводя в чувство.
— Вот что, — сказал он. — Ты можешь до изнеможения страдать и декламировать классиков, но я хочу, чтобы ты мне немедленно объяснила, что случилось с твоим репортером. Или я тебе не друг и ты мне не доверяешь?
— Друг... — тоскливо вздохнула Дульсе.
— Ну! — продолжал допытываться Анри.
— Жанетт ждет ребенка, — наконец призналась она.
— Какая еще Жанетт? — не понял Анри.
— Его бывшая подружка.
— Ну и что? При чем здесь вы?
— Так ведь от него, Анри, понимаешь? — жалобно сказала Дульсе.
— Не понимаю, — по-мужски грубовато рассудил Анри. — Эта проблема решается элементарно. Не в средние века живем. Сейчас медицина на уровне.
Дульсе отрицательно покачала головой.
— Так нельзя говорить, Анри. Это грех. Разве можно убить его ребенка?
Она отвернулась и снова молча вглядывалась в течение реки.
— Нельзя дважды войти в одну и ту же воду, — вдруг сказала она. — Я только сейчас поняла. Она все время утекает... Мне надо уехать, Анри. Что ушло, то уже не вернется.
— Куда уехать?
— Домой, — пожала плечами Дульсе. — В Мексику.
— А как же занятия? — воскликнул он. — Ты же была одной из лучших! У тебя же талант! Ты обязана учиться!
— Но мне уже совсем ни к чему торчать в Париже. Что, на вашем Париже свет клином сошелся? В жизни не видела более отвратительного города. И потом... мне здесь холодно...
— Давай согрею... — Анри взял ее ладошки в свои руки и аккуратно подышал на них.
— У нас сейчас сады цветут... — тоскливо сказала Дульсе.
Они долго бродили под дождем, и Анри пытался отговорить ее от отъезда.
— Ты, наверное, просто соскучилась. Это пройдет.
Но Дульсе только упорно твердила:
— Я уже ненавижу Париж. Он на меня давит. Понимаешь, он меня нарочно выталкивает...
Но они оба знали истинную причину этой внезапной ненависти к ни в чем не повинному городу — Жан-Пьер. Дульсе просто не может ходить с ним по одним улицам и дышать одним воздухом. Она до смерти боится столкнуться с ним случайно и опять задохнуться от острой боли в сердце. А еще больше она боится увидеть Жанетт с горделиво округлившимся животом и бережно поддерживающего ее под руку Жан-Пьера. Нет такой встречи она просто не перенесет.
Опасность, подстерегающая Дульсе в Мексике, казалась совершенно безобидной по сравнению с такой картинкой.
И в то же время Дульсе испытала безумное искушение хоть краешком глаза увидеть Жан-Пьера. Издалека, незаметно. Ведь он чудился ей в каждом встречном мужчине, и она испытывала странное разочарование, когда понимала, что обозналась. В Мексике, по крайней мере, он не будет ей мерещиться.
Анри затащил ее в попавшийся по пути барчик.
— Тебе надо выпить, а то простудишься.
— Тебе бы только выпить, — слабо улыбнулась Дульсе.
— Я жертвую своим здоровьем ради тебя, прекрасная Дульсинея, — важно сказал Анри, с удовольствием осушая стакан с джином.
После первого глотка у Дульсе потеплело в груди. А Анри все подливал и подливал ей в бокал, пока они вдвоем не прикончили всю бутылку.
— В жизни столько не пила...
— Я тоже... обычно пью больше, — серьезно сказал Анри. — Надо взять еще.
Дульсе с трудом выволокла его из бара на темную мокрую улицу.
Они были совсем недалеко от дома Жан-Пьера. Изрядная порция джина придавала Дульсе какую-то отчаянную храбрость. Почему бы ей не глянуть на Жан-Пьера на прощание? Она же решила уехать. Посмотрит на него последний разок — и все. Он может сейчас как раз вернуться домой. Запрет дверцу машины и войдет в подъезд.
Сколько это займет времени? Минут пять? Целая вечность!
И Дульсе решительно потащила Анри в подворотню. Знакомый «ситроен» мок на стоянке около дома. Значит, Жан-Пьер уже вернулся... Дульсе подняла взгляд на его окна.
Невыносимо думать, что он там, с Жанетт...