— Какая негодница! — всплеснула руками Рената.
— Я позвонил ей, но она не хотела со мной говорить.
— Помню! — воскликнула жена. — Ты был сам не свой после этого разговора.
— Я никогда не мнил о себе многого, — покачал головой Вилмар Гонсалес, — но все же не привык, чтобы люди во время разговора со мной вешали трубку. Ты веришь, я не говорил ей ничего того, что...
— Нахалка! — воскликнула Рената. — Теперь ни за что не принимай ее, даже если она будет тебя на коленях умолять! Видали таких — что она о себе вообразила!
— Девушка не виновна, — мягко возразил проповедник, всем своим видом пытавшийся напомнить женщине, что «Бог есть любовь». — Вспомни, что ее взрастил грешник из грешников Рикардо Линарес! Человек, убивший Сонию!
— Убивший! — воскликнула Рената, в первый момент решившая, что она ослышалась.
— Нет, он убил ее не своими руками, — покачал головой проповедник. — Это одно из тех преступлений, за которые не сажают в тюрьму.
И не спеша, густо пересыпая свой рассказ цитатами из Священного писания, Вилмар Гонсалес рассказал Ренате печальную историю девушки по имени Сония Клавель.
Она родилась в трущобах. Ее отец был известным всей округе пьяницей, мать день и ночь работала, не имея времени заниматься дочерью. Девочка росла, не зная ни десяти заповедей Господа, ни даже молитвы «Отче наш». Скоро алкоголь доконал ее отца, и дьявол забрал его. Затем от непосильной работы и неправильного питания за ним последовала ее мать. Девушка была полностью предоставлена себе, и не случилось рядом живой души, которая открыла бы ей путь к Иисусу. Напротив, мужчины стали склонять ее расстаться с невинностью, тем самым ценным, что есть у каждой девушки. Так она пала и стала блудницей.
Проповедник заметил, что на глаза Ренаты навернулись слезы. Он умел выжать у слушателей слезу.
— У Сонии было много мужчин, она давно потеряла им счет, но тут в ее жизни появился красавец, богач, светский лев Рикардо Линарес. Он давал бедной Сонии дорогие подарки, он говорил ей ласковые слова, и девушка полюбила его всей душой. Она верила ему. И вот, когда она узнала, что ждет ребенка, она обрадовалась, ибо для каждой женщины радостно материнство. Окрыленная новостью, спешит она к роскошному особняку Линареса, и что же? Он не дал ей раскрыть рта, обругал ее за то, что она, падшая, смела прийти к нему в чистый дом.
— Подумать только, какой мерзавец! — воскликнула Рената, которую, впрочем, немного удивила характеристика Рикардо как светского льва. Дома Линаресов она не видела, но подозревала, что это все-таки не «роскошный особняк». Впрочем, она давно привыкла к тому, что проповедник, увлекшись собственной проповедью, любит немного преувеличить.
Ей и в голову не могло прийти, что никакой Сонии Клавель никогда не существовало на свете.
Тем не менее, по словам доктора Гонсалеса, он не только хорошо знал женщину с таким именем, но даже сумел обратить ее к Богу, так что она раскаялась в грехах своей прошлой жизни и стала одной из самых благочестивых последовательниц церкви, которую представлял Вилмар Гонсалес.
— К сожалению, ей была отпущена не такая долгая жизнь, — заключил свой рассказ Вилмар. — Это случилось в то время, когда я уже проповедовал в Перу. С твоей помощью, моя дорогая, — он бросил нежный взгляд на свою подругу. — Бедняжка Сония скончалась на руках одной пожилой женщины, настоящей святой, которая до сих пор растит ребенка Сонии. Это мальчик, теперь ему, наверно, уже больше десяти... Он ни в чем не нуждается, но все же я не понимаю, почему вполне обеспеченный, я бы даже сказал, богатый отец не может отстегнуть от своих щедрот... — Он не договорил, а сделал широкий жест рукой, который, по-видимому, должен был символизировать степень богатства грешника Рикардо Линареса.
— И что же ты хочешь предпринять? — спросила Рената.
— Я хочу заставить его осознать свою вину перед женщиной и ее ребенком.
— Но ее уже нет в живых...
— Я думал об этом. — Вилмар помолчал, собираясь переходить к самому главному. — Ты должна занять место несчастной Сонии.
— Я?! — изумилась Рената. — Но каким образом? Что ты имеешь в виду?
— Ты должна позвонить этому грешнику и напомнить ему о себе, — твердо сказал Гонсалес. — Он ведь, наверно, уже забыл о своих проступках. По его мнению, они в прошлом, значит, не существуют. Но грехи, в которых он не раскаялся, никуда не делись, они по-прежнему камнем лежат на его совести. Будь же этим голосом из прошлого, который потрясет его.
— Но... — неуверенно начала Рената.