Дульсе быстро распихала оставшиеся вещи, и они уселись прямо на полу, потому что больше нигде в ее крохотной квартирке такая орава поместиться не могла. Подняли пластмассовые стаканчики с вином.
— Ну, за тебя, Дульсинея! — провозгласил тост Анри.—
— Так все яблочки и скормили, — засмеялись ребята. — Ни одного вкусить не оставили...
«Как здорово, что они пришли, — думала Дульсе. — Молодец Анри. Мне было так одиноко. И вечер так долго тянулся. И вся ночь была впереди. А теперь время летит незаметно».
— Мне будет вас не хватать, — сказала ребятам Дульсе — Знаете, у меня в Мексике никогда не было таких друзей.
— А у нас для тебя сюрприз, — заявил Анри. — Мы с Симоной с сегодняшнего дня официально помолвлены. А торжественное венчание будет на Рождество. Ты прилетишь на нашу свадьбу, Дульсе?
— Ой, какие вы молодцы! — искренне захлопала в ладоши Дульсе. — Как я рада! Поздравляю, Симона! — Она поцеловала подругу в щеку.
— А меня? — потянулся к ней Анри.
— А ты перебьешься!
Они просидели всю ночь до утра, резонно решив, что Дульсе вполне может выспаться и в самолете.
Дульсе совсем не чувствовала усталости. Анри постоянно острил, заставляя их покатываться от хохота и не давая Дульсе зациклиться на своих грустных мыслях.
Неожиданно для всех зазвонил телефон.
«Жан-Пьер!»
Дульсе метнулась к аппарату и дрожащей рукой подняла трубку.
— Такси заказывали? — дребезжащим голосом осведомился диспетчер. — У подъезда.
— Боже, я же забыла заказать такси! Хороша бы я была, поцеловав хвост самолета! — воскликнула Дульсе.
— Мы так и подумали, что ты будешь хороша, — засмеялась Симона. — Потому и сделали заказ на всякий случай.
Они быстро подхватили вещи и шумной толпой спустились вниз.
Дульсе сдала ключи привратнику, тепло попрощалась со всеми ребятами по очереди и села в такси вместе с Анри и Симоной.
— И не спорь! — оборвал ее Анри, когда она пыталась заявить, что и сама прекрасно доберется. — Я хочу лично убедиться, что ты благополучно покинула гостеприимную Францию.
— Послушай, Анри, — вдруг сказала уже подошли к выходу на посадку. — Ты можешь выполнить одну мою просьбу?
— Смотря какую…
— Скажи Жан-Пьеру, что я улетела, — попросила Дульсе.
— И не подумаю, — фыркнул Анри. — У меня нет ни малейшего желания с ним встречаться.
— Тогда... — Дульсе вырвала листок из блокнота и быстро написала: «Прощай, любимый. Я вернулась в Мехико. Вечно буду помнить тебя. Твоя Дульсе». — Вот. Дай это объявление в вечернюю газету.
— Анри, — укоризненно сказала Симона, — неужели тебе трудно это сделать?
— Ну ладно. — Анри, поколебавшись, взял листок.
— Ты обещаешь? — пристально взглянула ему в глаза Дульсе.
— Обещаю.
— Точно?
— Ну сказал же!
— Не волнуйся, я прослежу, — сказала Симона. — До свидания, Дульсе. Может, еще увидимся...
— Если не явишься на свадьбу, — сказал Анри, — готовься встречать нас в Мехико. Погреемся на солнышке в медовый месяц.
— Я буду рада, — ответила Дульсе. — Познакомлю вас с Лус и с мамой... Ты только не забудь дать объявление, Анри.
Огромный лайнер завибрировал, начиная свой разбег, и с натугой оторвался от земли, поднимаясь все выше и выше…
Остались далеко внизу крохотные домишки, ровно расчерченные ниточки улиц...
Дульсе прижалась лбом к стеклу иллюминатора. «Какой он маленький сверху, — думала она. — Можно ладошкой накрыть... Даже не верится, что там, внизу, живут люди. Они ведь еще меньше, как крохотные точки... И одна из этих точек — Жан-Пьер... Господи, что же я делаю? Зачем я здесь, в этом самолете? Тысячи миль пролягут между нами. Нет, это невозможно!»
Но лайнер гудел, ровно набирая высоту, с каждой минутой унося Дульсе все дальше и дальше от его голубых глаз и ласковых рук, от горячих губ и терпкой отравы любовных признаний. Все дальше и дальше, на другой конец земли.
Когда у Дульсе будет наступать ночь, Жан-Пьер будет .встречать новый день. Когда Дульсе будет щуриться от яркого солнца, Жан-Пьер будет спать, и осенний дождь будет шелестеть за его окнами...