— В Мехико? — остолбенел Жан-Пьер. — Но почему?
— Чтобы не мешать вашему счастью, — зло глянул на него Анри.
— Мы же напечатали... во вчерашней газете... — Симона торопливо шарила по карманам извлекая оттуда ластики, обертки от жвачек и обрывки бумажек. – Вот… Я же помню, что не выбросила. – Она протянула Жан-Пьеру смятый листок из блокнота с написанными Дульсе торопливыми строчками. — Она просила дать объявление...
— Лучше пусть будет в Мексике, чем на дне Сены, — серьезно сказал Анри. — Один раз я ее за шиворот удержал. — И добавил ехидно: — У моста Мирабо, где уходит любовь...
Жан-Пьер потрясенно читал неровные, прыгающие буквы.
— Ты не понимаешь! — воскликнул он. — Ей нельзя в Мехико!
Дульсе уехала... Предпочла смертельную опасность сомнительному счастью жить с ним в одном городе. Что же он наделал! Что теперь будет с ней? Жан-Пьер прекрасно понимал, как репортер, постоянно собирающий криминальную хронику Парижа, что страхи Дульсе вовсе не беспочвенны. Бандиты пойдут на все, чтобы убрать нежелательного свидетеля. Иначе их самих уберут. У мафиозных структур суровые законы. Он может потерять ее. Навсегда. Самая горячая любовь не вернет ее к жизни. Смерть не слушает мольбы влюбленных.
Жан-Пьер круто повернулся и, не сказав больше ни слова, бросился к машине.
Симона проводила его взглядом.
— Вот видишь, Анри. Он все-таки любит ее. — Она взяла Анри за руку и добавила встревоженно: — Только почему он сказал, что Дульсе нельзя в Мехико?
Мысли лихорадочно сменяли одна другую. Дульсе, малышка... Жан-Пьер обещал быть твоим защитником и гордо расправил широкие плечи. Хорош защитник... Он как наяву видел испуганное лицо Дульсе, когда она с криком бросилась к нему на ступенях собора. Он просто обязан быть рядом с ней. Дульсе и Лус, видимо, недооценивают опасность, нависшую над ними.
Вот только Жанетт... Она слабеет с каждым днем. Жан-Пьер не может оставить ее в таком состоянии.
Но Дульсе нужна помощь. Срочно, срочно надо лететь в Мексику, пока не случилось непоправимое...
А как быть с Жанетт?.. Жан-Пьер сейчас уже проклинал тот день, когда имел неосторожность обратить на Жанетт внимание. Она, как плющ вокруг дерева, обвилась вокруг него и медленно, но планомерно вытягивает все соки. Он совсем запутался. Почему судьба так немилосердна к нему? Стоило ему впервые в жизни искренне полюбить нежную чистую девушку, как он тут же угодил в расставленную жизнью ловушку.
До того момента, как Жан-Пьер понял, что Дульсе занимает все его мысли, он никогда не относился к женщинам достаточно серьезно. Часто менял подружек ловко избегал обязательств. Красивая мужественная внешность и чувство юмора позволяли ему с достоинством выкручиваться из любой щекотливой ситуации. В каждой очередной подруге Жан-Пьер видел лишь потенциальную охотницу за его драгоценной свободой. Конечно, были в его окружении женщины, с которыми можно было дружить безбоязненно, умные, интересные. Но никогда еще две ипостаси женщины не соединялись для него воедино. Отдельно те, с кем можно отвести душу, обсуждая интересные для обоих проблемы, и отдельно те, с кем можно провести приятную ночь. И только Дульсе оказалась и интересной как человек, и желанной как женщина. Только Дульсе... В ней была какая-то необычайная глубина и серьезность, и в то же время она, как ребенок, была наивна и шаловлива. Жан-Пьер все время открывал в ней новое. Она была то угловатой, то изящной, как леди, то терялась в простых жизненных ситуациях, а то вдруг поражала его глубоким философским размышлением, то была абсолютно беззащитна, то мужественна.
Каким же ослом он был, когда позволял Жанетт переехать к нему. Просто надоело выкраивать между работой редкие минуты для встречи. Если бы он знал тогда, что встретит Дульсе... Но ничего нельзя угадать наперед... Пожалуй, надо определить Жанетт в больницу под наблюдение врачей и поспешить вслед за Дульсе. Жан-Пьер не сомневался, что Жанетт никогда бы не оставила ребенка, если бы не заподозрила его в интрижке. Теперь она разыгрывала это, как козырную карту. Если бы Жанетт не объявила об этом в присутствии Дульсе, Жан-Пьер нашел бы способ поставить ее на место. Поняв, что Жан-Пьер не останется с ней, Жанетт, без сомнения, избавилась бы от не нужной ей обузы. Ее эгоистичную натуру он уже прекрасно понял.
Но Дульсе измеряла все иными нравственными категориями. Она сказала правду. Она не смогла бы быть рядом с Жан-Пьером, в глубине души считая его подлецом. Собственно, только ради Дульсе он оставался рядом с Жанетт, ради того, чтобы она не считала недостойным человека, которому отдала свое сердце.