Лус вздрогнула. Если б только подружка знала! Но этого не должен был знать никто, и она постаралась взять себя в руки.
— По-моему, он отвратительный. Я вообще не понимаю, как ты соглашаешься общаться с ним каждый день.
— Да, наш Вил вцепится, так не отстанет. И, кстати, я заметила, что его сильно на молодых красоток тянет. Видно, ты его в самое сердце поразила.
— Ах, Чата, вечно ты говоришь глупости, — с досадой сказала Лус, которую начал тяготить этот разговор. К счастью, Тереза, у которой урок начинался через десять минут, сказала: «Ну ладно, я пошла», и Лус одна осталась стоять под балконом. Она была так погружена в размышления о трудном положении, в котором она оказалась, что никак не могла тронуться с места, хотя ей тоже пора было в класс дона Ксавьера.
Вдруг истошный вопль «Лус, берегись!!» прорезал тишину вестибюля. Лус машинально дернулась в сторону коридора, и в этот момент совсем рядом с ней упала с балкона гипсовая статуя, изображавшая музу эпической поэзии Каллиопу. Статуя с грохотом разлетелась на куски, каждый из которых сам по себе представлял опасность. Лус оказалась в облаке гипсово-цементной пыли и через несколько секунд сообразила, что мелкие обломки все-таки ударили ее по ногам, отскочив от пола. Только тут Лус осознала, что истошный крик, заставивший ее отпрыгнуть, издал Пабло.
Лус прислонилась к стене под аркой и тупо смотрела, как Пабло бежит к ней через вестибюль, а вокруг собирается небольшая толпа. Прибежала и Чата, которая не успела отойти далеко, и пыталась растормошить Лус. Но Лус не реагировала.
Она закрыла глаза и моментально вспомнила свое ощущение, когда Антонио Суарес вырвал ее из-под колес пронесшейся мимо машины. Тогда она довольно быстро пришла в себя: мало ли машин в большом городе и мало ли безрассудных водителей. Но то, что похожая ситуация так скоро повторилась, причем в консерватории, где она привыкла чувствовать себя как дома, ужаснуло Лус. Она без всякого выражения смотрела на обломки статуи и на окружающих ее людей, которые громко ахали и возмущались небрежностью рабочих. Кто-то побежал сообщить в ректорат, кто-то искал бригадира, кто-то предлагал вызвать врача, на что Лус лишь покачала головой.
Наконец толпа немного рассеялась, и Пабло смог подойти к Лус поближе. Она посмотрела ему в глаза и попыталась улыбнуться.
— Здравствуй, Пабло, — сказала она. — Я должна тебя поблагодарить. Ты... ты спас мне жизнь... — Голос ее прервался, и из глаз полились слезы.
— Лусита, не плачь, опасность уже позади, — заговорил Пабло, гладя ее по плечам. Потрясенные тем, что произошло, они оба забыли об обстоятельствах их последней встречи.
— Пабло, мне страшно, — заговорила Лус, мысли которой были все еще заняты происшествием. — Почему эта муза упала? Ее кто-то бросил?
— Наверно, рабочие что-то неловко переставляли и ее уронили, — неуверенно проговорил Пабло. Они разом вышли из-под арки и посмотрели на балкон. Там уже появились какие-то служащие консерватории, и Лус в сопровождении Пабло побежала по лестнице на второй этаж.
Они увидели, как усатый, небольшого роста бригадир строителей оправдывался перед представителем ректората.
— Это не наша вина, сеньор. Наши рабочие все были на обеденном перерыве, вы хоть кого спросите. Они только через пять минут должны приступить к работе.
Голос у него был вполне убедительный. Лус не стала особенно вслушиваться в слова администратора, который выговаривал бригадиру за то, что у него оставлены без присмотра тяжелые статуи.
— Но послушайте, сеньор, — возмущенно заговорил бригадир. — Мы правила соблюдаем, вон, смотрите, всех ваших муз аккуратненько у стеночки положили. Кто же мог подумать, что у вас бродят такие люди, которые статуи на головы прохожим скидывают. Это вам надо полицию вызывать и к каждому кирпичу сторожа приставлять.
Лицо администратора выразило брезгливость и недовольство. Он знал, что вызов полиции не понравится ни ректору, ни спонсорам консерватории. Да и что, собственно, произошло? Никто, слава Всевышнему, не пострадал. (Он набожно перекрестился.) Собственно говоря, прямые убытки — это статуя Каллиопы, на замену которой теперь придется изыскивать средства. «А может быть, обойтись без нее? — подумал администратор. — В конце концов Каллиопа муза эпической поэзии, она больше подходит к филологическому факультету. Ее даже и не знает никто. А наши — Мельпомена, Терпсихора, Полигимния — все целы». И, утешая себя такими рассуждениями, администратор отправился дальше исполнять свои многотрудные обязанности.