Дульсе смущенно опустила глаза:
— Я не вижу в этом ничего смешного. Я верю в любовь с первого взгляда. Я верю в родство душ.
— Вот видите! — по-детски торжествовал Мигель. — У нас с сеньоритой Дульсе родство душ. А с вами, сеньорита Лус, такого нет, вы только не обижайтесь, пожалуйста.
Эдуардо решил вмешаться. Ему вся эта болтовня казалась бессмысленной, глупой и даже компрометирующей. На них и вправду начали оглядываться прохожие, отчего Эдуардо заметно нервничал.
— Скоро на нас начнут показывать пальцами, — сердито сказал он. — Устроили цирк посреди дороги. Мы теряем драгоценное время. Парень, ты обещал нас проводить к месту назначения — так приступай же к своим обязанностям.
— Я к вашим услугам, — отозвался Мигель, — нам вон туда, к автобусной остановке.
— О Боже! — Эдуардо возвел глаза к небу. — Сначала полдня топали пешком, теперь будем трястись в общественном транспорте. Что за неудачный день сегодня!
— А я считаю, — улыбнулась Дульсе, — что день сегодня выдался особенно удачный. Удачный и необычный день, полный чудес. И я убеждена, что этот день преподнесет нам еще немало сюрпризов.
Ах, если бы она знала, насколько верны ее предположения и какого рода окажутся эти сюрпризы! Быть может, она бы тогда так не радовалась.
ГЛАВА 23
А в это время за много километров от Мехико, в блистательном Париже, кипела жизнь.
Люди торопились, люди суетились, люди решали свои проблемы, люди, наконец, просто отдыхали. Многие — с газетами в руках. Газета — неотъемлемая часть жизни каждого парижанина. Все хотят узнать последние новости. И кто-то должен непрерывно эти новости разузнавать и писать о них. Эти «кто-то» — журналисты. Репортер не должен знать усталости. Он должен непрерывно, ежесекундно куда-то бежать, разнюхивать, строчить в блокноте, диктовать по телефону, передавать по факсу. Желательно, чтобы он умел даже не спать ночами. Иначе поток новостей оборвется, газеты прекратят выходить — как же тогда жить парижанину?
Жан-Пьер сидел в кабинете главного редактора, жадно глотая ледяную минеральную воду из высокого стакана.
— Ты как бегемот на водопое, — неодобрительно сказал редактор. — И такой же тупой — извини, конечно, дружище. Ты что, не понимаешь, что просишь о невозможном?
— Неправда, я реалист, — отозвался Жан-Пьер, наливая себе еще пузыристой жидкости. — Я всегда знаю, что возможно, а что невозможно. Я хочу получить отпуск — что в этом такого ужасного?
— Ужас в том, что заменить тебя некому. Все разъехались — кто отдыхать, кто по заданию. Чем я заполню завтрашний «подвал»? А через неделю? А рубрика «Это любопытно»? А политическая страничка? А новости моды? Ты у нас один такой - мастер на все руки. Нет, не отпущу.
— Пожалуйста! Я прошу! Где там прошу - я требую. Не удастся получить отпуск — я просто уволюсь.
— Глупости, не уволишься. Я оставлю тебя без выходного пособия.
— Что ж, я готов, хотя это и незаконно. Но я не стану ни качать права, ни обращаться в суд. Я просто повернусь и хлопну дверью. Только меня и видели. Ну как, проделать это прямо сейчас?
Жан-Пьер приподнялся с кресла.
— Н-да... — протянул редактор. — Я вижу, ты настроен решительно.
— Клянусь, более чем решительно.
— Позволь все-таки поинтересоваться: а что случилось-то? Пожар, землетрясение?
Жан-Пьер сделал трагическое лицо и простонал:
— Хуже.
— Ревматизм, желтуха, перелом шейки бедра?
— Еще хуже.
— Признайся же, коль на то пошло.
Жан-Пьер вздохнул всей грудью и выпалил:
— Любовь!
— А! — только и вымолвил коротко редактор и замолчал, постукивая пальцами по столу.
Жан-Пьер терпеливо ждал. Журналистская интуиция подсказывала ему, что начальник вот-вот сдастся. Однако тот еще пытался сопротивляться:
— А совместить это... м-м-м... стихийное бедствие со служебными обязанностями никак нельзя?
— Невозможно.
— Почему же? Ведь твоя подружка, насколько я знаю, живет в Париже?
— Увы, в Мехико.
Редактор присвистнул:
— Ну, друг мой, это несерьезно.
— Напротив! — с жаром воскликнул Жан-Пьер. — Очень серьезно! Это более чем серьезно!
Редактор посмотрел на него недоверчиво:
— Уж не жениться ли ты собрался?
— Возможно, — сказал Жан-Пьер. — Если успею спасти свою невесту. Ее преследуют убийцы.
— Что-о? — Лицо у редактора вытянулось. — Фантазия, дорогой мой, у тебя так и бьет ключом.
— Не верите? Я так и знал. Профессиональное редакторское подозрение, как бы тебе не подсунули утку. Но на этот раз все чистая правда.