— Ты что, спятил? — жарко зашептал Чучо. — В полицию захотел?
— Какого черта он меня остановил, собака! — Черные чуть раскосые глаза Кике полыхали яростью. — Шкуру сдеру...
— Хорошо, — уговаривал товарища Чучо. — Ты обязательно ее сдерешь, но только не сегодня. Потому что если мы не найдем эту мерзкую девчонку, то шкуру сдерут с нас. Ты ведь и сам знаешь об этом, а, Кике?
Кике ничего не ответил, но дал себя увести. Друзья перешли улицу и устроились в тени раскидистой магнолии. Чучо закурил, Кике молчал, его губы были по-прежнему плотно сжаты, крылья носа раздувались — его все еще душил гнев.
— Кике, малыш, — покровительственно сказал ему Чучо, — я вижу, ты так и не научился ладить с людьми. А если ты не поладишь с человеком, ты ничего из него не вытянешь, уж поверь мне, я дольше твоего живу на свете. Поговори с человеком вежливо, найди к нему подход, сделай маленький подарок, дай ему тысчонку-другую, и он раскроется перед тобой. А давлением, испугом многого не возьмешь. Так и останешься бедным глупым Кике.
— А ты, тоже богач нашелся! — проворчал Кике, однако злиться явно перестал.
— Посиди здесь, в тени, а я подойду к гостинице и попробую что-нибудь разузнать, — сказал Чучо и, обойдя отель с другой стороны, подошел туда, где стояли большие контейнеры для мусора.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и минуты, как с черного хода, ведущего на кухню, появился мальчик, кативший перед собой тележку с отходами.
— Давай я помогу тебе, — вызвался Чучо и, взявшись за противоположный конец тележки, помог мальчику поднять ее и вывалить содержимое в контейнер. — Как же ты справляешься с этим один? — притворно удивился Чучо.
— Лопатой, — пожал плечами мальчик.
— Да, — вздохнул Чучо. — Одним с детства приходится работать не покладая рук, а другие палец о палец не ударят. Вот как те, кто живет в этой гостинице.
— Это точно. — Мальчик вздохнул.
— Так-то, — продолжал Чучо. — Наверняка небось живут здесь одни бездельники. С утра до вечера только развлечения и танцы. Хотя, — он замолчал, как будто ему в голову пришла какая-то интересная мысль, — бывает, что занимаются каким-нибудь художеством, книги пишут, картины рисуют. Таких я уважаю.
Мальчик, видно, был рад передохнуть и продолжал стоять рядом с Чучо, кивая головой.
— Видел я здесь на набережной девушку, — говорил Чучо, — я сразу обратил на нее внимание. Художница. Не из тех, которые разоденутся и ходят, всем свои наряды показывают. Эта одета скромненько — джинсики, футболочка, ящик с красками на плече. Вот это я понимаю, а ведь тоже не бедная. Всяк трудится по-своему, — закончил Чучо свою речь поучительной сентенцией, не упомянув, однако, как именно трудится он сам.
— Я ее тоже видел, эту девушку, — кивнул головой мальчик. — У нас живет, в «Ореале», я сам видал, как она рисует. Сидит, бывало, на подоконнике с альбомом в руках и рисует. Час может просидеть, а то и больше. Вон там, на шестом этаже. - Мальчик указал рукой на один из корпусов. — С ней еще…
Мальчик не успел договорить, потому что в зарешеченном окне первого этажа, где была расположена кухня, возникло сердитое женское лицо.
— Пепе! - крикнула женщина. - Бездельник! Кто будет за тебя очистки выносить, а ну марш сюда!
Пепе вдрогнул, подхватил тележку и понесся обратно на кухню, не успев сообщить Чучо, что или кто был еще. Но Чучо уже знал достаточно.
— Она живет здесь, в «Ореале», — потирая руки, рассказывал он Кике несколькими минутами позже. — Понимаешь, мы напали на ее след. Теперь осталось подкараулить ее, и тогда...
— ...мы свернем ей шею, — мрачно согласился Кике. Чучо поморщился:
— По-моему, Шеф говорил просто «припугнуть», но если придется сворачивать шею... я бы предпочел, чтобы это сделал ты, у тебя лучше получается.
Кике довольно хмыкнул.
ГЛАВА 6
Дежурная горничная шестого этажа Кета считала себя одновременно неотразимой и необычайно проницательной, а уж что касается ее качеств как горничной, то она была уверена, что ей место не в таком отеле, как «Ореаль» — добротном, но недостаточно шикарном, а в самом «Пале Ройяле», где, говорят, однажды гостил испанский король Хуан Карлос. Поэтому свои обязанности она выполняла точно и аккуратно, однако с оттенком подавленной гордости королевы в изгнании.
Впрочем, не только себя Кета видела королевой, она и окружающий мир воспринимала чуть-чуть не таким, каким он был на самом деле.
Презрительно смахнув все разбросанные по столу листочки в корзину для мусора, Кета презрительно хмыкнула: