Упоминание о деньгах несколько улучшило душевное состояние бывших сокамерников Манкони, и они, пообещав найти девчонку в самый короткий срок, удалились.
Некоторое время Чучо и Кике бродили вокруг внушительного здания гостиницы «Ореаль», но ничего интересного не увидели. Только Кике обратил внимание, что им несколько раз попался на глаза один и тот же молодой человек, который так же, как и они, ходил вокруг, поглядывая на отель.
Кике указал на него Чучо, тот мельком без всякого интереса взглянул и тут же отвернулся. На миг старому карманнику показалось, что этого парня он где-то видел, но он так и не смог вспомнить, где именно.
Меж тем они оба искали одну и ту же девушку. Ибо этот молодой человек был не кто иной, как Антонио Суарес, который, так же как и Чучо с Кике, был неприятно поражен, когда, придя утром к гостинице, обнаружил, что девушка, с которой он познакомился вчера вечером, внезапно уехала.
«И ни словом не обмолвилась, что собирается уезжать! — в отчаянии думал Антонио и тут же восхищался: — Какая же она все-таки загадочная!»
Единственное, что пришло в голову сержанту Лопесу, — дать объявление в «Диарио дель Акапулько» о пропаже мольберта. Он долго пыхтел, составляя его, и к приходу начальника составил вот что:
«Пару дней назад на набережной или на близлежащих улицах был утерян мольберт... — Лопес задумался и в скобках приписал пояснение: — (ящик для красок, которым пользуются художники). Нашедшего прошу обратиться в любой полицейский участок Акапулько».
Лопес еще раз перечитал свое произведение, остался им очень доволен и с гордостью продемонстрировал его комиссару Гарбансе, когда тот, усталый и злой, вернулся из следственного изолятора.
— Идиот! — рявкнул комиссар, что было на него очень непохоже. Гарбанса, напротив, был известен своей выдержанностью, он выходил из себя крайне редко, только в исключительных ситуациях. Поэтому сержант Лопес не столько обиделся, сколько удивился.
—Что-нибудь произошло? — участливо спросил он. — Как там наша отравительница?
— Жаль, что она отравила Пикарона, а не кое-кого другого, — проворчал Гарбанса.
Лопес не понял намека.
— Она молчит? — спросил он.
— Говорит, — вздохнул комиссар, тяжело усаживаясь в кресло, — да толку от этого... Сказать ей, считай, нечего. Шефа Манкони она никогда и в глаза не видела, не представляет себе, молодой он или старый, ничего не знает. На нее выходили связные, давали задания, расплачивались. Все время разные. К тому же разговор происходил или в темноте на улице, или в полутемном помещении. В общем, все ниточки оборвались. Манкони опять нас перехитрил, старая лиса!
— А что насчет объявления... — тихо спросил Лопес, боясь нового взрыва. — Я попрошу отнести его в «Диарио»?
— Ни в коем разе! — воскликнул Гарбанса и проворно вскочил на ноги. — Ну что ты здесь понаписал! Да ни один человек, даже если он ничего не совершал, а просто нашел этот чертов мольберт, никогда в жизни не откликнется на такое объявление.
— Почему? — изумленно спросил Лопес.
— Ты же тут черным по белому написал: «...прошу обратиться в любой полицейский участок...»
— Ну так все правильно.
— Сержант, не забывайте, мы имеем дело с обывателем. А это особый тип человека. Что прочтет обыватель в вашем объявлении? «Приноси мольберт, вознаграждения не получишь, но будут неприятности с полицией». Только дурак может откликнуться на такое.
Комиссар взял ручку и размашисто перечеркнул объявление, составленное сержантом Лопесом, задумался, а затем внизу написал новое:
«Два дня назад в районе набережной был утерян мольберт. Умоляю вернуть — он очень нужен начинающей художнице. Солидное вознаграждение гарантируется. Обращаться: Авенида дель Соль, 57, квартира 4. Педро Лопес».
Прочитав новый вариант объявления, сержант так и подскочил от удивления:
— Но, комиссар, это же мой собственный адрес!
— Вот и прекрасно. К тебе домой его понесут с гораздо большим удовольствием, чем в полицию, поверь мне.
— Но... — неуверенно начал Лопес, — как же... солидное вознаграждение... Вы тут так написали... А у меня жалованье, сами знаете...
— Не беспокойся, — улыбнулся комиссар, — вот тебе вознаграждение. — Он вынул портмоне и отсчитал Лопесу двадцать тысяч песо. — Этого хватит?
— Двадцать тысяч? — удивился сержант. — Вернуть найденную вещь — дело каждого честного человека.
— Честность должна вознаграждаться, — ответил Гарбанса. — Почему-то у нас в полиции считается, что только вор получает по заслугам, а честный человек нет. Так что бери. Мы же написали «солидное вознаграждение».