Но разве создал Всевышний вино и крепкий алкоголь? Господь создал виноград и сок винограда; Господь создал яблоки и сок из яблок. Но разве Он велел из сока винограда делать вино, а из сока яблок кальвадос? Это только козни дьявола, врага человека! Некоторые спрашивают: можно пить кофе, чай? Я скажу: Господь создал некоторые листья и плоды, чтобы их кушали звери и птицы. Но Господь не велел делать из них горячие напитки. Эти напитки содержат вредные наркотики, какие плохо влияют на физическое состояние. Пейте воду из родника и минеральную воду, пейте соки. Вы напьетесь тем, что создано, чтобы его пили. Некоторые другие спрашивают, можно пить кока-колу, ведь в ней нет наркотика? Но в кока-коле, в пепси, в других химических напитках есть химические вещества. Химические вещества полезны для промышленности, но не надо наполнять ими храм Божий, каким служит наша физическая оболочка. Помните, Христос купил нас. Спросили ли вы у Спасителя Его согласие на то, что в вашем теле плескается всякая бурда? Есть еще и такие, которые напускают дым в Божий храм. Помните: табак очень вредный наркотик, курить сигареты и сигары — значит, огорчать нашего Спасителя. Также нельзя жевать табак и нюхать.
Двадцать-тридцать лет назад, когда я был молод годами, многие мои ровесники пили алкоголь, курили. Кто-нибудь становился курильщиком оттого, что слушал не Господа, а телевизор. Реклама кричала: курите сигареты «Мальборо» и будете обладать хорошим пищеварением. Я спрашивал одних своих друзей: кому принадлежат ваши тела, компании «Мальборо» или Иисусу? Иисус заботится о питании небесных птиц, он сможет заботиться о вашем пищеварении. Но вы не небесные птицы, у вас есть душа.
— Ну, наконец-то вспомнил, — проронил вполголоса падре.
— И назначение вашей души помогать Иисусу сберечь ваше тело. — Падре Игнасио застонал. — Вес мы рабы Господа, и наши тела — его собственность. Такой, который курит и пьянствует, даже который пьет чай и кофе, он портит чужое добро. Всякий должен делать все, что в наших силах, чтобы его тело было сильное и здоровое.
Посмотрели бы вы сейчас на таких моих друзей, кто ушел от Господа! Они, конечно, еще не дряхлые старики, но выглядят как пожилые: дряблая кожа, плохой цвет лица, морщины. А я? Я был праведный. Я правильно хранил то, что чужое. И теперь разве кто говорит, что я пятидесятилетний? Морщин у меня совсем не имеется! Я знаю, среди тех, которые сейчас с нами сидят, некоторые имеют вредные привычки — мы будем их вместе исправлять. Есть такие и в числе ваших друзей. Пусть они завтра приходят вместе с вами. Это я говорю вам от имени Господа Иисуса Христа!
Падре и Лус переглянулись. Святой отец даже присвистнул, что совсем не подобало его сану.
Раздалась пара хлопков, и вдруг все собравшиеся дружно зааплодировали. Лус с изумлением обводила взглядом собравшихся; особенно изменились худощавые старушки: их лица выражали восторг, глаза округлились.
— Не морщи лоб, Лус, а то доктор Гонсалес подумает о тебе невесть что. — Падре подмигнул своей соседке, глаза засветились лукавством, и все лицо его разом помолодело. Помолчав, он добавил: — Хотя тем, кто имеет вредную привычку думать, иногда бывает ужасно трудно удержаться от греховного соблазна попортить свою бренную оболочку морщинами!
Лус невольно перевела взгляд на сияющее лицо проповедника. Тот действительно выглядел молодо. На его загорелом личике не было ни единой морщины. Белозубый рот чуть приоткрыт в улыбке, слегка вытаращенные глаза удовлетворенно сияли. Лус мучительно думала, кого же он ей напоминает своей маленькой головой. «Динозавр! — осенило ее. — И правда, отлично сохранился!»
Тем временем священнодействие на сцене продолжалось.
— Теперь, для достойного заключения нашей встречи, мы хором должны исполнить гимн, в котором докажем Иисусу, что будем заботиться о теле, которое принадлежит Ему. Не пугайтесь, это очень просто: несравненная Тереса Гутьеррес пропоет по две строки, а мы будем повторять за ней.
Лус сидела как на иголках. Слушать стихоплетство, помноженное на музыкальную галиматью, было выше ее сил. Заметив, что падре Игнасио поднимается, она облегченно вскочила вслед за ним. Тереса была уже на сцене и приготовилась дирижировать публикой. «Бедная Чата! И ведь это я ее втравила!» — укоряла себя Лус. Поймав взгляд Лус, Тереса подмигнула ей.