Сквозь неплотно сомкнутые ресницы Дульсе заметила, что парень опять смотрит на нее, и демонстративно отвернулась к окну.
И все черные мысли вдруг разом выскочили у нее из головы. Даже дыхание захватило, такая прекрасная картина предстала ее взору за стеклом иллюминатора.
Внизу под крылом самолета клубились облака, позолоченные сверху лучами восходящего солнца. Ее взору предстала вся гамма красок — от темно-серого до жемчужно-розового, от нежно-сиреневого до ослепительно-золотого. И все это неуловимо перетекало одно в другое, как будто кто-то смешивал кисточкой цвета на гигантской палитре.
Дульсе пожалела, что сдала этюдник в багаж. Сейчас бы зарисовать, схватить прекрасное мгновение, ведь потом, по памяти будет трудно воспроизвести все богатство и разнообразие оттенков.
Дульсе посмотрела на часы. Еще совсем рано. Там, внизу, наверное, едва брезжит серенькое утро, а она, поднявшись выше облаков, первой встречает восход.
Радостное возбуждение охватило ее. Сегодня утром она будет уже в Париже, городе ее мечты. Она будет ходить по святым камням Монмартра, она увидит наяву сокровища Лувра, рассмотрит каждый мазок на картинах великих мастеров. Репродукции в подаренном ей альбоме, безусловно, очень хороши, но все же они не могут передать очарования живых красок.
Первым делом она сразу же побежит в музей Лувра, нет, пожалуй, сначала посмотрит Нотр-Дам... Ой, а Елисейские поля? Дня не хватит, чтобы посетить все, что хочется посмотреть, и трудно выбрать, с чего начать. Дульсе улыбнулась своим мыслям: какая же она глупенькая, ведь у нее впереди не один день, и она растянет удовольствие от знакомства с Парижем, она узнает каждый закоулочек, чтобы почувствовать себя не провинциалкой, а настоящей парижанкой.
Она сама не заметила, как заснула, и очнулась, только когда бортпроводница мягко потрясла ее за плечо.
Лайнер коснулся колесами бетонной дорожки аэродрома и теперь плавно замедлял свой бег, чуть подрагивая на ходу.
— Добро пожаловать в Париж, — сказала в микрофон стюардесса и ослепительно улыбнулась на прощание.
В аэропорту Дульсе едва могла дождаться, пока серебристая гофрированная лента вынесет ей навстречу ее багаж, так ей хотелось побыстрее умчаться в город и полной грудью вдохнуть настоящий парижский воздух. Она нетерпеливо подхватила с транспортера вещи, перекинула через плечо ремень этюдника и взялась за дорожную сумку. Но вдруг почувствовала, что ее рука только скользит по ручке, а сумка сама собой поднимается вверх.
Дульсе в изумлении подняла глаза и встретилась в пронзительным взглядом из-под густых бровей. Тот самый подозрительный парень из самолета держал теперь ее сумку, низко склонившись почти к самому лицу Дульсе.
— Разрешите вам помочь? — спросил он тоном человека, не привыкшего к отказу. — Вам куда? Я могу подвезти. Меня встречает машина.
Дульсе почувствовала, что ее тело покрывается противным липким потом, а ноги предательски слабеют от страха.
— Нет... — пролепетала она и судорожно уцепилась за сумку. — Нет... Я сама...
Она быстро огляделась по сторонам. Вокруг было довольно много народа. Вряд ли в таком людном месте он сможет причинить ей вред. Это вселило уверенность, и Дульсе резко рванула сумку к себе, прошипев парню прямо в лицо:
— Отдайте сумку. А то закричу!
Парень слегка растерялся от ее неожиданного натиска.
— Я только хотел...
— Пустите, я сказала! — уже в полный голос заявила Дульсе.
Стоящие рядом люди стали оглядываться на них.
«Пусть смотрят, так даже лучше, — решила Дульсе. — По крайней мере, запомнят меня и его».
Она выхватила сумку и, сгибаясь от тяжести, поспешила к выходу, стараясь смешаться с большой толпой экскурсантов, поджидающих у двери своего гида.
— Простите... извините... пропустите... — бормотала она, протискиваясь как можно глубже в толпу.
Несколько женщин недовольно ойкнули — металлическая ножка этюдника выскочила из застежки и теперь больно царапала окружающих. Но Дульсе не могла остановиться, чтобы поправить ее, — страх гнал ее все дальше и дальше.
На ее счастье, на стоянке такси оказалась свободная машина, и Дульсе плюхнулась на сиденье, тяжело дыша.
— Позвольте я положу вещи в багажник? — спросил таксист. Но она прижала к себе сумку и отрицательно покачала головой. — Как хотите. — Таксист пожал плечами и вырулил на автостраду.