— Мы вчера раз пять к тебе заходили,— сказала Симона.
— Давай облачайся, и дуем в Версаль,— торопил Анри.— Можешь взять этюдник, порисуем.
— Ты порисуешь, если ручки не будут дрожать,— подколола его Симона.— Вчера перебрал да сегодня добавишь.
Когда они шумно вывалились из подъезда, Дульсе заметила стоящий на углу старенький «ситроен». Сердце екнуло, но она тут же отвернулась и одернула себя. Мало ли в Париже похожих машин.
А сидящий в машине Жан-Пьер, увидев ее в компании молодых людей, проглотил все заготовленные для встречи слова. Всего два дня в Париже? Девчонка пользуется невероятной популярностью. Это подстегнуло и раззадорило его. У многих ребят, да и у Дульсе тоже, были в руках этюдники. Значит, мексиканочка рисует. Тогда вычислить ее не составит труда. Можно больше не караулить у дома, это слишком нарочито. Он объедет несколько художественных школ и академий, и они встретятся снова ну просто чисто случайно. Он улыбнулся и весело выжал стартер. То-то она удивится...
Несколько дней, оставшихся до занятий, Анри, Симона и их приятели не давали Дульсе остаться одной. Они вместе ездили на этюды, осматривали окрестности, устраивали пикники, а вечерами набивались в крохотную квартирку Анри и Симоны пропустить стаканчик и послушать музыку.
Анри и Симона, не скрываясь, жили вместе и в то же время оставались добрыми приятелями, не ревнуя и не закатывая друг другу сцен.
Дульсе очень удивляло это, у них в Мексике в обществе придерживались старой морали, и такие отношения вызвали бы всеобщее осуждение. Но ребята объяснили ей, что это нормально, у них принято жить вместе, если хочется, это никого не шокирует.
— К тому же, если нам нравится спать в одной постели,— со смехом заявил Анри,— гораздо дешевле снимать одну квартиру, а не две. К чему лишние траты?
— Разве во Франции не заключают браки?— наивно осведомилась Дульсе.
— Браки заключаются на небесах, дорогая,— важно ответил Анри.— А мы с Симоной как раз ждем высочайшего благословения.
— И долго вы будете ждать?
— Пока мне не захочется вручить в ее белые ручки всю мою стипендию.
— Боюсь, это будет не скоро,— засмеялась Симона.
А Дульсе вдруг подумалось о Жан-Пьере. С чего она взяла, что эта фифочка его жена? Возможно, они просто составили парочку, как Анри с Симон. Она не может осуждать его, если здесь такие отношения считаются нормой. Да к тому же эта Жанетт ведь запросто может оказаться его сестрой... Да, конечно, сестрой... так было спокойнее думать. Она не могла понять, почему Жан-Пьер не выходит у нее из головы.
— Сестра,— вдруг сказала она вслух.
— Ну вот еще!— возмутился Анри.— Я предложил тебе тоже перебраться к нам, а ты! У меня к тебе совсем не братские чувства.
— Господи, Симона, как ты его терпишь!— воскликнула Дульсе.
— А кто его еще вытерпит?— улыбнулась Симона.
Дульсе сама себе удивлялась. Впервые в жизни она так долго вращалась в шумной компании и не испытывала комплексов и зажатости. Наоборот, с каждым днем она чувствовала себя все свободнее и раскованнее и уже смеялась и шутила в ответ. Так естественно она могла вести себя только с Лус. Похоже, эти ребята действительно становятся ее друзьями. Общие интересы, общие проблемы... К тому же Дульсе на пленэре сделала несколько неплохих акварелек и почувствовала, что ее зауважали. Это было необычно и безумно приятно.
Те самые дни, когда Дульсе наслаждалась обществом своих новых друзей, Жан-Пьер безуспешно объезжал школы искусств и художественные академии. Молодые парни и девчонки толпились во дворах, сидели в ближайших скверах и кафе, но нигде он не сумел углядеть среди них знакомое личико. Это становилось похожим на охоту. Зачем он разыскивает ее? Она уже, верно, и думать забыла о мимолетной встрече, на нее свалилось столько впечатлений.
К тому же Жанетт была кротка и ласкова последние дни. Жан-Пьер оттянул выпуск обещанной статьи, желая ее позлить, но объясняя это редакционными заморочками. И она мило дула губки по вечерам, мурлыкала песенки из своего репертуара и даже готовила ужин — его любимый бифштекс со спаржей. А вместо ставших привычными упреков в оттягивании помолвки она горько вздыхала:
— Тебе совсем ни к чему жениться на мне, милый. Жены-неудачницы мужчинам только в тягость.
Но она прекрасно знала, что это не так. Ее опыт подсказывал ей, что женщина, не преуспевшая в карьере, дает мужчине шанс чувствовать себя ее мудрым советчиком, утешителем, ее опорой и поддержкой.
И Жан-Пьер уже стал оттаивать, одурманивая себя этим льстивым ядом. Ему уже стало жаль Жанетт. Она так мечтала об успехе — вполне простительная мечта для начинающей певицы. Как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Теперь она, бедняжка, сидит дома, ждет, пока отладят аппаратуру, и всю себя посвящает только ему. Пожалуй, сегодня он сдаст в набор обещанную статью. Жанетт развернет вечернюю газету и... «проснется знаменитой».