Она боялась, что Жанетт узнает ее, но у той либо была плохая память на лица, либо она просто не замечала встречных людей, как не стоящих внимания. Она протянула Дульсе руку, а сама прижалась к Жан-Пьеру и поцеловала, сияя от радости.
— Я так рада, что ты пришел! Послушай, у нас уже лучше получается.
Она усадила их за столик и привычно села Жан-Пьеру на колено, обвив шею рукой.
Жан-Пьер напряженно застыл, а Дульсе уткнулась носом в меню, стараясь не смотреть на них.
«Сама напросилась,— с досадой думала она.— Вот и терпи».
— Я исполняю традиционный шансон,— просвещала Жанетт Дульсе несколько свысока.— У вас в Мексике, наверное, не имеют о нем представления.
— Да-да, я люблю экзотику,— не поднимая глаз, парировала Дульсе.
Жан-Пьер едва заметно ухмыльнулся.
Жанетт удивленно вскинула бровки, опять чмокнула его и убежала за сцену переодеваться.
Зал постепенно заполнялся народом. Дульсе и Жан-Пьер сидели молча, не глядя друг на друга.
— А если я приеду в Мексику, ты познакомишь меня с Пабло?— вдруг спросил Жан-Пьер.
— Конечно,— рассеянно ответила Дульсе, глядя на эстраду.
— Это интересно!— почему-то засмеялся он. Жанетт выпорхнула на середину эстрадки и послала Жан-Пьеру воздушный поцелуй. На ней был блестящий костюм в обтяжку с длинной узкой юбкой и на плечах огромное боа из крашеных перьев.
Раздались жидкие аплодисменты. Грянула музыка, и Жанетт запела.
Боже! Она пыталась подражать Эдит Пиаф, нагоняя искусственную хрипотцу в свой высокий визгливый голос. Это было так натужно и неестественно, да к тому же в конце фразы она все равно срывалась на пронзительные тоны. И при этом бешено вертела бедрами и растягивала рот в улыбке.
Жан-Пьер покорно внимал с ангельским терпением, а Дульсе просто давилась от хохота. Нет, Жан-Пьер в состоянии по достоинству оценить эту пародию. Он не может питать серьезных чувств к этой кривляке. У Дульсе и у него столько общего во вкусах и взглядах. Наверное, эта дамочка его просто безуспешно домогается, а он не может отшить ее от жалости.
Жан-Пьер с удивлением заметил, что у Дульсе в глазах заплясали веселые бесенята.
— Возьми мне вина, — сказала она. — Я поняла, почему она поет в баре.
И Жан-Пьер тоже затрясся от беззвучного хохота. Когда выступление подошло к концу, они приканчивали вторую бутылку.
— Налейте и мне! — подлетела к ним возбужденная Жанетт. — Ну как?
Она сияла от довольства собой. Сегодня она была в ударе. Жан-Пьер и мексиканка с улыбками хлопали ей, и соседние столики тоже.
Дульсе незаметно подмигнула Жан-Пьеру и сказала с сильным акцентом, якобы тщательно подбирая слова:
— Такой шансон не есть настоящий шансон. Я могу показать вам, как надо делать шансон.
Жанетт оторопела, словно ее из тазика облили.
— Ну что ж, покажите.— Она указала рукой на эстраду.
— Не здесь, не сейчас. Я берегу горло. Мой концерт может бывать только раз в месяц. Я покажу на видеомагнитофон.
— Вы, кажется, учитесь рисованию?— недоуменно спросила сбитая с толку Жанетт.
— О да. Теперь — рисованию,— подчеркнула Дульсе.— Музыка я уже научилась. Все! Больше нечего осталось учить.
Жанетт захлопала глазами.
— А вы нам покажите свою кассету?
— Непременно,— заверила Дульсе.
— Завтра, — уточнила Жанетт. Эта девчонка заинтересовала ее. — Милый, привези свою знакомую завтра к нам, — повернулась она к Жан-Пьеру. — Поужинать в семейном кругу. Я могу приготовить что-нибудь из мексиканской кухни. Это будет здорово под мексиканские песни.
«К нам? В семейном кругу?— Дульсе закусила губку.— Хватит себя обманывать. Он живет с этой Жанетт, как Анри с Симоной».
Она резко поднялась и прикрыла глаза рукой.
— О! Ваше вино крепче текилы. Мне надо себя немного проветрить. Я сейчас...
— Туалет направо, дорогуша,— громко сказала Жанетт.
Дульсе быстро шла к станции метро, бросив поджидавших ее Жанетт и Жан-Пьера. Она зашла слишком далеко, надо немедленно оставить его. Больше они не увидятся. Зачем? Пусть целуется с этой, раз ему так нравится. А к Дульсе он относится просто по-дружески и покровительственно, как к маленькой. Нельзя же воспринимать всерьез его чмоканье в щечку. Анри каждое утро дарит ей поцелуйчик при встрече, для него это как рукопожатие.
«А что это я все о поцелуях?— смятенно подумала Дульсе.— Мне что, хочется с ним целоваться? Мне с ним просто легко и интересно. Он близкий мне человек... Близкий... вот именно! Он как-то незаметно стал близким, а теперь хочется, чтобы был еще ближе... Господи! Да я, кажется, влюбилась! Еще не хватало!»