— Прошу вас, подождите немного, — сказал дон Серхио, медленно встал со своего места и подошел к креслу, где сидела Лаура. — Прекрасная Лаура, — произнес он как бы машинально и погладил ее плечи, — живописного портрета недостаточно. Эти черты, это совершенное тело. Их можно передать только в скульптуре.
Лаура попыталась засмеяться.
— О, боюсь, что совершенство очень относительное.
Серхио продолжал гладить ее, проводя пальцами по шее, по щеке, потом по волосам.
— Ах, Лаура, вы сами не знаете, как вы прекрасны.
Лаура решительным движением встала и взялась за фотоаппарат. Она посмотрела на дона Серхио и увидела, что он глядит на нее пристально и в то же время с иронией.
— Ах, донья Лаура, чего же вы боитесь?
— Я не боюсь, — сказала Лаура не совсем твердым голосом.
Серхио приблизился к ней и взял ее за руку.
— Нет вы боитесь. Боитесь зова собственной души, боитесь отойти хоть на шаг от канонов, навязанных вам извне. Вы прекрасны и должны чувствовать себя королевой своей судьбы. Для меня было бы большой честью, если б вы ответили взаимностью на мое чувство восхищения и искреннего благоговения, которое я испытываю.
— Я весьма польщена, сеньор, — сказала Лаура, — отнимая руку, — но вы забываете о том, что я несвободна.
— Я помню об этом, прелестная Лаура, — сказал Серхио. — Я сам неоднократно был связан узами брака. Но это не должно мешать союзу двух сердец, которые стучат в унисон.
Лаура решила, что это подходящий случай, чтобы удо-волетворить свое любопытство.
— Простите, вы, кажется, говорили, что у вас трое сыновей?
— Да, именно так. Я был женат трижды, и каждая из моих супруг, дай Бог им здоровья, одарила меня мальчиком. Моего старшего сына Пабло вы видели в Акапулько.
— Да, я помню. А сколько лет другим детям?
— Моему второму сыну Антонио тринадцать, а младшему Констанцио девять. Со всеми тремя у меня самые прекрасные отношения.
— И с бывшими женами тоже?
— По-разному. Я предпочитаю общаться со своими мальчиками в доме моей матери. Она их всех обожает, и они часто у нее гостят. Разумеется, Пабло теперь взрослый и совсем самостоятельный.
— Как необычно, — задумчиво произнесла Лаура. — А можно спросить, по какой причине вы всякий раз разводились?
— Причины разные, — ничуть не смущаясь, сказал дон Серхио. Разумеется, первый раз я женился совсем молодой, моложе, чем Пабло сейчас. В молодости так легко сделать ошибочный выбор. Моя первая супруга вполне обеспечена и замужем на человеком, который ей больше подходит по общности взглядов.
— А второй раз? — спросила Лаура уже с откровенным любопытством.
— О, с моей второй супругой я познакомился в Италии, волшебный край муз и красоты. Мы с ней были очень увлечены друг другом, кроме того, ей безумно хотелось посмотреть Мексику. А потом родился Антонио.
— Ну а третий брак?
— О, это запутанная и неожиданная история, забавное стечение обстоятельств... Я вам подробнее расскажу как-нибудь в другой раз. Но я не жалею: маленький Констанцио служит отрадой и мне, и своей матери.
— Так что же, дон Серхио, — спросила она, — вы теперь окончательно разочаровались в браке?
Серхио бросил на нее пламенный взгляд.
— О нет, прекрасная Лаура. Видно, Бог дал мне натуру вечного искателя, я никогда не могу разочароваться в женщинах. В них сосредоточена вся мудрость и сияние этого мира. Когда я вижу вас, Лаура... — Он шагнул к ней, положил ей руку на плечо и неожиданно поцеловал. Его поцелуй был мягким и чувственным, он как будто обволакивал Лауру, и ей показалось, что еще чуть-чуть, и она не сможет сдвинуться с места.
— Нет, дон Серхио, — сказала Лаура, отстраняя его и решительно берясь за сумку с фотоаппаратом. — Мне надо срочно сделать снимки, а после этого я должна идти. Я сегодня вечером должна подготовить материал в редакцию.
Серхио больше не приближался, но продолжал прямо смотреть ей в глаза.
— Я отпущу вас, Лаура, только при том условии, если вы назовете день, когда вы опять придете ко мне.
Лаура опустила глаза.
— Я вам позвоню, — шепнула она.
Когда Лус пыталась понять, с какого момента дела пошли в каком-то нежелательном направлении, она решила, что это началось задолго до странного появления Вилмара Гонсалеса в ее жизни. Пожалуй, приближение неприятностей стало ощущаться еще тогда, когда Дульсе, вообразив невесть что, вдруг устроила грандиозную истерику и отказалась выходить из дому. Конечно, у Лус своих забот хватало, но ведь недаром они были близнецами: когда у одной что-то было не в порядке, другая тоже чувствовала себя неуютно. Лус в то время даже сознание того, что Пабло в нее сильно влюбился, перестало радовать.