«Он прав, — подумала Дульсе. — Нельзя жить в постоянном страхе. Я совсем запуталась. Вот уже вынуждена скрываться за границей, и даже здесь мне нет покоя».
А она ведь с самого начала хотела рассказать все родителям. Если бы Лус не отговорила ее... Но если бы Лус не отговорила, Дульсе не оказалась бы в Париже и не встретила Жан-Пьера. Как он бросился на ее защиту! Как лев!
— Я расскажу... — она запнулась. — Потом.
Жан-Пьер пристально посмотрел ей в глаза.
— Нет, малышка, — сказал он. — Сегодня. Сейчас.
И странно, слово «малышка» совсем не обидело Дульсе. Она правда почувствовала себя маленькой девочкой, за которую кто-то большой и сильный может решить все проблемы. И это ощущение было очень приятным.
Они заехали в ближайший ресторанчик. Нервное потрясение, пережитое Дульсе, заставило разом позабыть все обиды и сомнения. Ей так было нужно на кого-то опереться.
Торопливо поглощая обед, Дульсе, запинаясь, поведала Жан-Пьеру о своем злополучном приключении в Акапулько. И о том, как они испугались с Лус, и о том, что ей пришлось сбежать из Мексики в Париж.
— Я трусиха, да? — шепотом спросила она у Жан-Пьера. - Но если бы ты спрятался в этот колючий куст и слышал рядом их шаги, ты бы рискнул пойти в полицию.
Жан-Пьер погладил ее по руке.
— Бедняжка. Представляю, сколько ты натерпелась.
— Ой, нет, не представляешь, — вздохнула Дульсе и потрясла головой, словно отгоняя наваждение. — Они до сих пор стоят у меня перед глазами.
Она достала из сумки блокнот и быстро набросала портреты преступников.
— Один такой здоровый, профиль как у индейца. А этот хлюпик.
Жан-Пьер подвинул к себе блокнот и внимательно всмотрелся в рисунок.
— Да, неприятные личности. Знаешь что, — он вдруг вырвал листки из блокнота и сунул к себе в карман, — пусть они будут у меня. На всякий случай.
— Ты думаешь... ты их можешь встретить? — со страхом спросила Дульсе.
— Но ведь ты боишься преследования? Дульсе кивнула.
— Тогда лучше, если я тоже буду начеку. Хотя мне кажется, что твои страхи напрасны. Легче найти иголку в стоге сена, чем одинокую девушку в Париже.
— А тот мексиканец? — спросила Дульсе. — Я ведь не случайно с ним сталкивалась.
— Просто ты ему понравилась и он искал встречи, — улыбнулся Жан-Пьер. — Я ведь тоже нашел тебя, правда?
— Вот видишь, — вздохнула Дульсе. — Значит, мои страхи не такие уж глупые. Кто хочет найти, тот находит.
— Но у нас есть преимущество, — сказал Жан-Пьер. — Мы их знаем и будем начеку. И не смей никуда отправляться без меня, отныне я твой паж.
— Боюсь, что Жанетт это не понравится, — не смогла удержаться от колкости Дульсе.
Но Жан-Пьер вдруг засмеялся.
— Знаешь, она решила сменить репертуар. Видишь, как ее уела твоя кассета.
— Значит, урок все же не прошел даром, — улыбнулась Дульсе. Странно но сейчас она совсем не ревновала его к Жанетт.
Урок не прошел даром. Жанетт извела кучу денег на такси, пересаживаясь из машины в машину, чтобы не вызвать подозрений. И она добилась своего. Теперь она твердо знала, что Жан-Пьер встречается с мексиканкой. Он встречает ее после занятий, они гуляют, обедают, а поздно вечером он подвозит Дульсе к дому. Жанетт внимательно следила, но ни разу не заметила, чтобы он поднялся к ней. Отношения оставались вполне целомудренными, и это немного успокаивало Жанетт. Она, как опытная женщина, всегда сумеет вернуть лаской своего возлюбленного. Ведь ссорятся на кухне, а мирятся в постели.
Но Жан-Пьер с некоторых пор всячески уклонялся от интимных отношений. То жаловался, что очень устал, то говорил, что много работы, и на всю ночь запирался в кабинете. Жанетт старалась казаться еще соблазнительнее, даже купила новый пеньюарчик, коротенький и прозрачный. Она вышла в нем к завтраку, но Жан-Пьер насупился.
— Ну что у тебя за вкус? — раздраженно спросил он. — Такую пошлость впору носить в борделе.
В другое время Жанетт закатила бы сцену, но сейчас она даже слова не сказала. Пошла и молча переоделась в халатик. Не время, дорогой, еще не время.
Она теперь часто возвращалась домой позже Жан-Пьера. Еще бы, ведь он уезжал от дома Дульсе, а ей еще надо было поймать такси.
— Ах, ты уже дома? — делала она удивленные глаза, входя в дверь. — Неужели уже так поздно? — и прятала их, надеясь вызвать у него ревность. И добавляла: — Ты ляжешь в кабинете, дорогой? А то я очень устала...
А про себя думала:
«Немного сексуального голода тебе не повредит. В конце концов ты сам вернешься в мою спальню, милый. Ты же здоровый мужчина, долго не выдержишь».