Существовал один способ… Но к нему она прибегала крайне редко – слишком уж тот был болезнен. Чтобы покинуть сон, нужно было раздвинуть ветви и шагнуть навстречу солнцу. Оно не было жалостливым ни к маленькой девочке, коей Розамунд впервые попала в этот кошмар, ни ко взрослой молодой женщине, в которую она превратилась. Солнце жгло нещадно, сжигая её заживо. Боль была настолько невыносимой, что Розамунд просыпалась мгновенно и ещё какое-то время никак не могла прийти в себя, а отголоски сна весь следующий день преследовали её. Вот потому она предпочитала отсидеться в кустах, молясь о том, чтобы её поскорее разбудили. Ожидание всегда казалось бесконечным.
На задворках сознания Розамунд помнила, что она сейчас не одна, что рядом с ней лежит мужчина, за которого она успела выйти замуж. Он ведь догадается, что ей нужна помощь? Или подумает, что она очень устала и оставит её спать столько, сколько ей захочется? А он, похоже, может… От подобной мысли ей стало дурно. И она решилась. Собравшись с духом, Розамунд взялась за ветви, раздвинула их и нырнула в жар алого солнца.
И вдруг поняла, что больше не спит. В ночном мраке, разгоняемом лишь ненавязчивым светом, льющимся сквозь окно, она увидела, что их с графом пальцы переплетены, а вокруг них, словно сияющие бусинки, не связанные нитью, в медленном танце движутся крошечные сапфировые розы.
Удивиться она не успела, внезапно веки её отяжелели, она больше не могла ни о чём думать, и наступил благостный сон. Розамунд снились поля, заросшие луговыми цветами. Вокруг летали бабочки, и она кружилась вместе с ними, смеясь так заливисто, как не разрешала себе очень и очень давно.
Глава 8
Розамунд и не помнила, когда так хорошо в последний раз высыпалась. На сон она не жаловалась, если не считать редких в последнее время кошмаров, однако, просыпаясь, поймала себя на мысли, что полна сил на новые свершения. И только потом вспомнила всё, что произошло с ней за вчерашний непривычно длинный и насыщенный день.
Глаза Розамунд распахнулись, и она тут же их захлопнула – яркий солнечный свет красноречиво намекал, что своё обычное время пробуждения она благополучно проспала. Если так, то продолжать лежать в постели было бы не самой разумной идеей. Чем быстрее они с – о, Боже! – супругом покинут постоялый двор, тем скорее доберутся до Эррингтон-парка и разойдутся по своим частям дома.
Силой заставив себя не только открыть глаза, но и сесть, Розамунд обнаружила, что находится в комнате одна. Куда же подевался граф? Не то чтобы она соскучилась, но проверить, где он и что делает, не помешало бы. После его вчерашнего расточительства графиня всерьёз обеспокоилась о своём финансовом положении. Если Его Светлость продолжит тратить приданое с такой же скоростью, то может так статься, что потребуется запустить ладонь и в её личные деньги «на булавки», чтобы попросту не умереть от голода.
И именно в эту секунду её желудок заурчал, как если бы был в сговоре с головой и зацепился за мысль хозяйки о еде. В любом случае подкрепиться однозначно стоило. Но сперва нужно было привести себя в порядок, что оказалось хоть и посильной, но довольно сложной задачей. Не зря всё-таки настоящие леди повсюду с собой возили своих горничных – попробуй самостоятельно управься со всеми этими юбками, крючками и ленточками! Труднее всего пришлось с корсетом, с ним Розамунд и вовсе не совладала, а потому и не влезла в то платье, которое задумала надеть. Поэтому и была вынуждена остановить свой выбор на том, что было на ней вчера – в нём хотя бы можно обойтись без корсета.
Когда в небольшом зеркале на Розамунд смотрела более-менее приличная девушка – до леди, по её же мнению, она сегодня явно не дотягивала, – она направилась к двери и взяла ключ, тот по-прежнему висел на крюке. Но сама дверь была при этом заперта…
– Что за чудеса? – сдвинула брови Розамунд, вставила ключ в замочную скважину и повернула, прозвучал щелчок, и дверь открылась.
Снова её заперев, графиня пошла по коридору, прислушиваясь к тому, что происходило в других комнатах. Тишина… Ни из комнат, ни снизу не доносилась ни звука, и Розамунд вдруг подумалось, что она всё ещё спит. Вряд ли. Сны с действительностью она обычно не путала. Тогда где все?
Пока она спускалась по лестнице, Розамунд попыталась вспомнить, что ей снилось ночью, но не смогла. Остались лишь смутные ощущения, что она видела что-то важное. Однако, сколько ни думала, а хотя бы смутно припомнить, что же это было, не получалось. Отбросив тщетные попытки, Розамунд сосредоточилась на том, чтобы отыскать хоть кого-нибудь.