– Можно? – Голос мужа выманил её из размышлений.
– Что?
– Можно я посмотрю? – Граф указал пальцем на её руки. Однозначно его воспитали очень плохо! – Посмотрю… – Он явно подыскивал слово, как если бы оно неожиданно от него убежало.
Розамунд сперва сдвинула брови, а затем приподняла одну из них.
– Носовой платок?
– Да, – кивнул муж и улыбнулся ей так тепло, что в груди что-то защемило. Да что же это такое?!
– Смотрите, милорд, – пожала плечами Розамунд и передала ему желаемое.
Граф принял обычный кусочек шёлка, отороченного кружевом, словно великую драгоценность. Он развернул платок, положил его к себе на колени и бережно разгладил.
– Какая красота! – промолвил он чуть охрипшим голосом и стал медленно очерчивать искусно вышитую чайную розу. Розамунд, словно заворожённая, следила за его движениями. Затем граф на миг замер, кончик его пальца едва касался вышивки, и произнёс: – Это ведь ты сделала.
Глаза Розамунд округлились – откуда он узнал? Однако тут же напомнила самой себе, что благородные леди частенько проводят свой досуг за рукоделием. Возможно, она и не была благородной леди с рождения, однако воспитывали её как таковую, поэтому нечего и удивляться.
– Да, я, – ответила она, хотя он не спрашивал, а утверждал.
– У тебя золотые руки, – сказал граф, вернув всё своё внимание розе. – Она как настоящая.
– Вы чересчур любезны, милорд, – Розамунд чуть склонила голову, выражая благодарность.
– Любезен? – удивился он, вновь поднимая на неё глаза. – Я говорю правду.
Она не нашлась что ответить и, чтобы скрыть смущение, снова повернулась к окну, но на сей раз горели огнём не только её щёки, но и кончики ушей, благо их не было видно за завитками волос, красиво уложенных вокруг лица. Свадебную вуаль Розамунд сняла, как только оказалась в карете – показалась излишней.
Какое-то время они ехали в полном молчании, и Розамунд больше не чувствовала на себе пристальный взгляд мужа. И вроде бы ей должно было стать легче, а дышать – свободнее, однако отчего-то ей стало недоставать… Она мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Украдкой Розамунд глянула на графа и обомлела – успела увидеть, как он прижался губами к вышитой розе, прежде чем снова расположить платок на коленях.
Да что же это такое?.. Нет, она знала некоторых людей со странностями, взять хотя бы того же дядюшку Мортимера. А чем не странность – повсюду таскать за собой экономку? Даже на свадьбу собственной племянницы с высокородным аристократом привёл! Но Розамунд и представить себе не могла, что кто-то с бесконечной нежностью станет относиться к какому-то носовому платку. К чужому носовому платку, между прочим!
– Можно я его себе заберу? – После долгого молчания граф снова обратился к жене. – Если нельзя, то я пойму, – заверил он её, когда она не отозвалась. – Это ведь настоящее сокровище!
– Почему? – Вопрос сорвался с губ Розамунд, прежде чем она успела себя остановить. – Почему это сокровище?
– Потому что его создала ты.
Она затаила дыхание – меньше всего она ожидала подобного ответа. Розамунд поймала себя на мысли, что, пожалуй, впервые кто-то похвалил её работу. Дома никого не волновало, хорошо ли у неё получается, нравится ли ей заниматься рукоделием, что именно она вышивает и почему. Главное, чтобы она выглядела как леди, а остальное неважно.
– Если вы и правда этого хотите, милорд, – наконец, кивнув, сказала Розамунд.
– Спасибо, – мягко улыбнулся он, вновь любовно провёл ладонью по прелестному шёлку, задержавшись ненадолго на розе, аккуратно сложил платок и спрятал в нагрудном кармане жилета, но не напоказ, как делали модники, а наоборот, подальше от посторонних глаз.
Розамунд не знала, как относиться к тому, что только что произошло, и как вести себя со своим странным мужем. Когда она подписывала брачный договор, то представляла себе, что они не будут общаться без крайней необходимости, однако не прошло и нескольких часов, как граф прилюдно поцеловал её – и совершенно неважно, что на собственной свадьбе! – и выпросил себе её же носовой платок. Слишком много для той, что мечтала о тихой жизни в уединении.
Внезапно карета, наскочив на камень, дёрнулась. Захваченная врасплох Розамунд едва не слетела с сидения, но кое-как сумела удержаться. Однако ей всё равно было бы не суждено упасть, потому что муж неожиданно оказался перед ней на коленях, взял её ладони в свои и, глядя ей в глаза, поднёс их к губам.
Розамунд показалась, что у неё дым повалил из ушей, а сердце остановилось и через секунду застучало с бешеной скоростью. Не думая, что делает, она высвободила одну из рук и с размаху залепила мужу пощёчину, и только потом ужаснулось тому, что натворила. Что же теперь будет? Липкий страх обуял её.