Замятин насупил брови.
— Проще говоря, кастрирован, — пояснил медик. — Еще проще — ему отрезали…
— Да понял я, — оборвал его Замятин.
Последние несколько секунд майор молчал не потому, что силился понять, какую именно часть тела отчекрыжили жертве. Его занимал другой вопрос: как убийство тихого пенсионера вяжется с убийствами Заславского и Соболь? Совершенно разные социальные слои, навряд ли у них найдутся общие знакомые. Хотя, кто знает? Как минимум, один общий знакомый у них уже появился. Посмертно… Но неожиданней всего то, что Сидоров в список клиентов Заславского входить никак не может. Майор, конечно, еще проверит, на всякий случай, хотя и так все понятно.
— Кто обнаружил? — вопрос майора гулко разнесся по подвальным коридорам.
— Сосед. Он на рыбалку собирался, спустился в подвал за удочками. Ждет во дворе, на лавочке.
Майор почесал затылок, еще раз оглядел место преступления, убедился, что эксперт исправно щелкает затвором фотоаппарата, и вышел.
На лавочке во дворе сидел мужчина лет пятидесяти. Вид у него был несколько обескураженный, что при данных обстоятельствах неудивительно. Замятин устроился рядом, закурил.
— Рассказывайте, — спокойно начал майор.
— Да что тут рассказывать… У вас сигаретки не найдется? Свои выкурил.
Замятин молча протянул ему открытую пачку.
— Я на рыбалку собрался. Проснулся в полпятого, к пяти спустился в подвал, открыл дверь, включил свет в коридоре и чуть коньки не откинул. Все кругом кровью забрызгано, Владилен Викторович у стены сидит мертвый. Я сразу вашим позвонил.
— Угу… Открыли дверь?
— Открыл.
— Какую?
— Входную. Общую дверь, которая с улицы в подвальный коридор ведет.
— Она на ключ была заперта?
— Конечно. Жильцы всегда за собой общую дверь закрывают. Сами понимаете, какой притон в подвале нарисуется, если двери не запирать.
— Ключи у всех жильцов есть?
— У всех жильцов нашего подъезда.
У Замятина вспыхнула слабая надежда. Он прошелся до подвала, спросил у эксперта, есть ли при трупе связка ключей. Связки не было. Плохо. Значит, убийца запирал за собой дверь, воспользовавшись ключами жертвы. Замятин отдал распоряжение искать ключи во дворе и в ближайших урнах, уточнил, во сколько предположительно наступила смерть. «Между девятью и десятью часами вчерашнего вечера», — ответил криминалист. Майор потер глаза и вернулся к свидетелю.
— Что вы можете рассказать об убитом?
— Ничего особенного. Обычный тихий дедушка, кажется, одинокий. Жена у него пару лет назад умерла. Жил он себе и жил, никого не трогал. Все время в своей старой колымаге ковырялся, с утра до вечера в ней что-то починял, наблюдалась за ним такая мания. Хотя я никогда не видел, чтобы он на ней куда-то ездил, — свидетель махнул рукой в сторону древней копейки.
Куда на ней поедешь, она под капотом вся гнилая уже, наверное, подумалось майору.
— Вы давно живете в этом доме?
— Пять лет назад переехали.
— То есть за жизнью убитого вы наблюдали лишь последние пять лет? Больше ничего рассказать про него не можете? Возможно, вы видели, чтобы к нему кто-то приходил или он на улице с кем-нибудь общался?
— Нет, ничего такого не замечал, и рассказать мне о нем больше нечего. Я его только во дворе и наблюдал, за починкой машины. Вы же знаете, как в Москве соседи живут, никто никого не трогает, в душу не лезет. Каждый сам по себе.
— Знаю, — ответил майор. — Вчера вы его видели?
— Видел. Когда из магазина возвращался около семи вечера, он у машины крутился. Я поздоровался, мимо прошел и больше на улицу вчера не выходил.
— Ясно.
— Иван Андреевич, — донеслось откуда-то сбоку. — Извините, я немного припозднился, — со стороны метро по двору торопливо шагал Сусликов.
— Нормально, — успокоительно произнес Замятин. — Спустись в подвал, посмотри что к чему, потом займешься опросом соседей, всего подъезда.
— Есть, товарищ майор.
Замятин попрощался со свидетелем, предупредив, чтобы тот был на связи и никуда не уезжал, дал кое-какие распоряжения группе, наставления Сусликову. Потом посмотрел на время — без пятнадцати восемь. Можно звонить Погодину: «Доброе утро, Мирослав. Извини, что рано, но Родина-мать зовет». Мирослав примчал на Петровку через сорок минут.
— Это Дьявол, — сказал он, рассматривая фотографии жертвы.
— И-и… — протянул майор, давая понять, что рассчитывает на более распространенный ответ.
— Подожди, Ваня. Дай подумать.