От неожиданности девочка вздрогнула, но испуг быстро прошел — сосед вернулся с лампочкой, только и всего. Однако фигура по-прежнему не делала попыток пошевелиться, двинуться к стремянке, чтобы решить проблему со светом. Девочка заговорила первой, ей не нравилась эта непонятная тишина, будто уплотняющая пространство, вызывающая духоту.
— Что это? Лампочка? — спросила она про непонятный предмет в руках соседа.
— Да, лампочка, — хрипло ответил он. — Подойди поближе, посмотри.
Ей не очень хотелось подходить к нему, но она подчинилась под влиянием совсем еще детского рефлекса — надо слушаться старших — и приблизилась. Из-за темноты предмет в его руке разглядеть было сложно.
— Потрогай.
— Зачем?
— Потрогай, — повторил он.
И снова повелительные нотки в голосе взрослого произвели на нее гипнотический эффект. Она протянула руку и осторожно коснулась пальцами «лампочки». Ее удивило, почему она влажная, мягкая, теплая?
— Потрогай еще, — приказал «дядя».
Нехотя она снова приложила подушечки пальцев к странному предмету. Через пару секунд чувство дискомфорта стало настолько сильным, что на его фоне рефлекс послушания показался еле различимым эхом из глубин ее существа, а не правящей силой.
— Еще, потрогай еще, не бойся…
Но она уже отдернула руку — мгновенье тому назад «лампочка» шевельнулась, подушечками пальцев девочка ощутила толчок, пульсацию, по руке потекла теплая жижа. Она так до конца и не поняла, что именно он держал в руках, но это точно была не лампочка. Таких лампочек не бывает! Лампочки стеклянные, гладкие, сухие. А эта влажная, теплая штука была живой.
Ей захотелось бежать отсюда со всех ног. Пространство полутемной каморки показалось душным и тесным. Желтый электрический свет, разлившийся в коридоре по серым стенам — холодным, бледным, мертвым. Она вдруг поняла: тот, кто стоит перед ней, огромен и силен. От него исходит опасность. В темном силуэте больше не угадывалось ничего человеческого. «Дяди», который в свете дня виделся простым и добродушным — в старенькой выцветшей рубашке с закатанными рукавами на загорелых руках, в растянутых на коленях спортивных штанах, в смешных сланцах на босу ногу, — здесь нет. Он остался там, на улице, за дверью в подвал. С ней же в темное подземелье проследовала его тень, темная и бездушная.
— Потрогай еще.
— Мне надо домой.
— Нет, не уходи.
Но она уже сделала первый шаг в сторону. Инстинкт подсказывал, что двигаться надо медленно: резкое движение — и он просто схватит ее, лишит возможности перемещаться.
— Иди сюда.
— Мне надо домой, очень надо.
Она сделала еще пару шагов к дверному проему, ведущему в коридор. Осталось лишь переступить порог. Темная тень оставалась на прежнем месте и звала ее. Но она шагнула вперед. Тоннель подвального коридора показался бесконечным, а ее собственное тело, налитое ужасом, — неповоротливым и тяжелым. Она двинулась вперед с осознанием того, что в любой момент тень может нагнать ее, положить на плечо тяжелую руку. За спиной снова послышался хриплый голос, который просил ее подождать, послушать, не уходить. Она обернулась. В свете лампы он опять стал похож на соседа, но лишь внешне. Это существо по-прежнему казалось неживым и страшным. Он стоял будто в нерешительности. Его голос все еще имел над ней власть, словно невидимые силки, он тянул ее назад, мешая двигаться к светлому прямоугольнику выхода. Время тянулось мучительно долго, каждый шаг давался тяжело, с преодолением. Было жутко.
— Подожди, послушай меня, — в очередной раз прозвучало за спиной.
До двери на улицу оставалось совсем немного, еще несколько мучительных шагов. Она повернулась и увидела, что фигура больше не стоит на том же месте, а движется в ее сторону. И тогда девочка побежала, побежала со всех ног, минуя двор, лестничные ступеньки и пролеты. Она думала о том, что главное — бежать как можно скорее, не оборачиваясь назад. Ей казалось, что он несется за ней и вот-вот схватит за шкирку. Но пока не схватил, можно и нужно бежать.
Наконец, она уткнулась в дверь своей квартиры. Забарабанила по ней кулаками, подергала ручку, дотянулась до звонка. На порог выбежала встревоженная мать. Потом мама куда-то звонила, плакала, натирала ей в ванной руки мылом снова и снова. Еще чуть позже мать вывела ее на балкон, показала пальцем в сторону: «Это он?» — спросила она. Через двор в сопровождении двух мужчин шел человек, с заложенными за спину руками.
Тогда, в девяносто пятом году, оперативники не поленились, обошли квартиры в этом доме и двух соседних. Они искали детей, которые также подверглись сексуальным домогательствам со стороны Сидорова, но их родители не обратились в милицию. Распространенное явление: дети либо боятся рассказать о том, что с ними случилось, либо родители не хотят поднимать шум, чтобы не порочить семью.