Набрав его номер, она говорила устало, словно объясняя очевидное: «Мне нужна ваша помощь. Вы не могли бы встретиться со мной так скоро, насколько это возможно?». Не задавая лишних вопросов, он пообещал подъехать к ее дому через 20–30 минут.
Приглашать гостя в квартиру Фрида не стала. Во-первых, она не любила, когда чужие люди переступали порог ее святилища. Во-вторых, ей самой сейчас очень хотелось покинуть стены, которые больше не гарантировали ей защиту. К тому же ситуация могла показаться неоднозначной. Она вышла из подъезда и юркнула в салон машины Мирослава. Погода была пасмурной, сверху срывались редкие капли, небо над столицей имело ровный серый цвет, словно город накрыли алюминиевой крышкой. Ветер гулял по земле легко, но упрямо, предвещая грозу.
Салон машины Погодина оказался уютным благодаря маленькому пространству и присутствию живой души. Фрида свернулась на сиденье калачиком, спрятала ладони в тонкие рукава и начала говорить. Она говорила о знакомстве с Давидом, о его заказе, о странностях, которым поначалу не предавала значения. Наконец рассказ дошел до событий вчерашней ночи и ее сегодняшнего пробуждения в собственной квартире. Потом она предъявила ему перебинтованное запястье.
Мирослав слушал не перебивая. Он смотрел вперед сквозь лобовое стекло, правой рукой сжимая руль. Фрида могла бы подумать, что он и вовсе не придает значения ее болтовне и слушает вполуха, если бы он не хмурился, глаза его не наливались бы цветом, как небо перед грозой, и рука не сжимала руль все сильней. Когда она договорила, он повернул к ней лицо, сосредоточенное и серьезное, в синих глазах словно сгустились тучи. Фриде чудилось, что она может разглядеть в них небо с картин Айвазовского.
— Расскажите мне все, что знаете о Давиде, его фамилия, как он выглядит, где живет, чем занимается, как с ним связаться и где найти? И еще… Я думаю, вам лучше пока не оставаться одной, тем более в своей квартире.
От последней фразы Фрида смутилась, почувствовав, как щекотнуло в груди. Но она не подала вида и принялась деловито отвечать на вопросы. Фамилии Давида она не знала, рода занятий тоже, связь держала по контактам, оставленным на визитке, где значились лишь имя и телефон. Точного адреса назвать она также не может, зато постарается показать место, в котором побывала вчера. Что касается его внешности, то ей проще сделать портретный набросок, чем описать ее на словах.
Погодин принял решение быстро: сейчас Фрида поднимется домой, переоденется, захватит визитку, набросает карандашом портрет Давида на скорую руку, потом они поедут разыскивать место, в котором она побывала ночью. Фрида кивнула и выпорхнула из машины.
Оставшись в одиночестве, Мирослав достал телефон и набрал номер майора. «Абонент не отвечает или временно недоступен», — послышалось в трубке. Плохо, но сейчас нельзя терять времени. «Не знай! Для невинности законны все пути. Чистая глупость — Ключ к Посвящению. Безмолвие взрывается восторгом. Не будь ни мужчиной, ни женщиной, но двумя в одном. Храни молчание, дитя в синем яйце, и ты да вырастешь в держателя копья и Грааля! Блуждай один и пой! Во дворце короля тебя ждет его дочь», — в его голове непонятно к чему пронеслась цитата из «Книги Тота», относящаяся к карте «Дурак».
Фрида выбежала из подъезда через двадцать минут. Изящная, гибкая, в черных облегающих джинсах и черной же короткой куртке из легкой кожи. Несмотря на внешнюю хрупкость, в ней чувствовалась сила. Мирослав залюбовался. «Дикая пантера», — подумал он, когда она мягко скользнула в салон и тряхнула блестящими волосами, смахивая капли дождя.
— Вот, — она протянула ему набросок.
Давид на нем был как живой. Фрида сумела передать даже его особенный прищур и не поленилась в деталях воссоздать булавку в шейном платке. Кажется, эта булавка заинтересовала Мирослава даже больше, чем сам портрет.
— А вот и Маг, — проговорил он, разглядывая рисунок.
— Маг?
— Да, Маг, он же Фокусник. Булавка в его платке имеет форму кадуцея, посоха Меркурия: две змеи, обвивающие крылатый посох. В Таро Тота кадуцей — символ Мага. Если вы обратили внимание, то на карте «Маг» на заднем плане изображен именно кадуцей. Оккультисты считают его символом ключа, отворяющего предел между тьмой и светом, добром и злом, жизнью и смертью.