На первом этаже Фиды не было. Мирослав взглянул на подобие лестницы, ведущей наверх. Покосившаяся конструкция выглядела хлипкой, но выбора не было. Он осторожно двинулся по ступенькам, касаясь рукой стены и слыша шум собственных шагов. Второй этаж оказался таким же пустынным. Мирослав обошел его, переступая через мусор и бетонные плиты.
— Иштар.
«Почему она не отзывается? Что здесь вообще происходит!»
— Иштар!
Снова тишина. Он двинулся выше. Крыши на третьем этаже не оказалось, лишь местами на металлическом каркасе, подготовленном для потолка, виднелись ободранные куски плотного настила. На лицо Мирослава упали капли дождя. Он посветил фонариком. Слева от него тянулась полуразрушенная стена, впереди простирался длинный коридор. Приглядевшись, он различил, что среди мусора у стен стоят полотна. Иерофант, Вожделение, Башня, Влюбленные, Дьявол, Искусство… Да что за чертовщина?
— Иштар! Где вы?
Он медленно ступал, вглядываясь в картины, пытался нащупать внутри себя разгадку всего происходящего. Погодин чувствовал, что истина уже совсем близко подкралась к его сознанию, нужно просто открыться ей и принять. В голове кружились фразы, цитаты, озарения последних дней. Он никак не мог выбрать, за что именно следует зацепиться. Тем временем в стене, вдоль которой он двигался по коридору, возник бесформенный проем, вероятно, задуманный как дверной. Мирослав автоматически шагнул внутрь комнаты.
«Маг — это мужское соответствие Верховной Жрицы», — вдруг пронеслось в его голове, и тут же перед взором предстала карта «Верховной Жрицы», но не из «Таро Тота», а из колоды «Эклектик». На ней Жрица была изображена с дьявольскими рогами, меж которых расположился знак «Инь-Ян». «Что наверху, то и внизу — как две стороны одного и того же… Как две стороны одного и того же… Черт возьми!». Погодин резко обернулся и увидел глаза, настолько черные, будто в них сгустилась вся вселенская тьма. «Дурак», — прошипела Фрида и молниеносным движением выбросила вперед руку, в которой холодным блеском сверкнула сталь.
XVI.
Колесница
Еще не открыв глаза, Замятин сладко потянулся в постели и вдруг понял, что отчетливо чувствует запах еды. Он нащупал телефон и посмотрел на часы — одиннадцатый час дня, будильник не звонил — вчера начальство пожаловало ему выходной за труды. А может, для того, чтобы майор окончательно смирился с передачей дела другому ведомству. Еще несколько секунд потребовалось, чтобы сообразить — Лис! Замятину удалось заснуть лишь под утро. Ночью он долго прислушивался к ее ровному дыханию, рассматривал силуэт женского тела, лежащего в его постели, прикрытого его одеялом. Он словно пытался то ли уменьшить, то ли увеличить эти контуры, внезапно проступившие в зоне его личного пространства, подогнать их под размеры своей Вселенной. Что-то, наверное чутье, подсказывало Замятину: Лис — не случайная гостья в его жизни.
Он встал, натянул спортивные штаны и пошел на аппетитный запах. Кухня чудесным образом преобразилась. Крышка на плите была поднята, на тихом огне стояла многообещающе скворчащая сковорода. Лишние на кухне вещи, которыми майор здесь забросал все свободное пространство, Лис умудрилась куда-то спрятать. Пока он спал, она не только привела кухню в порядок, но и за продуктами сходила, а теперь сидела в его футболке на табуретке и тыкала пальцем в экран планшета.
«Похоже, попал я конкретно», — машинально подумал закоренелый холостяк, озирая открывшуюся картину. Лис, увидев его, вспорхнула с табуретки, приблизилась, обняла, чмокнула в щеку и, сияя счастливой улыбкой, спросила:
— Кофе?
Сонный Замятин кивнул и мысленно констатировал: «Конкретно попал». Однако тут же поймал себя на том, что никакой досады это обстоятельство в нем не вызывает. Он уселся за стол, наблюдая, как новоявленная хозяйка хлопочет у плиты. За последние дни в его жизни случилось так много событий, что все разом они будто не умещались в сознании майора, вытесняя друг друга. Поэтому Замятин не думал ни о чем. В это утро он чувствовал себя легким и пустым, как чистый лист бумаги.
Лис поставила перед ним тарелку, на которой желтел омлет с ветчиной, на второй тарелке лежали бутерброды с маслом и сыром, потом на стол опустилась большая кружка с дымящимся кофе. «Ну, попал — значит, попал. Двум смертям не бывать…», — окончательно смирился Замятин, кромсая вилкой манящий омлет. Лис сидела напротив, не особо интересуясь своей порцией еды. Она смотрела на майора лучистыми голубыми глазами, светлые кудряшки, обрамлявшие ее лицо, будто подчеркивали исходящее от него свечение.