— Ты только что говорила от имени фей, Зиглинда, — хрипло ответил на вопрос Янош, делая шаг вперёд и беря её за руку. — Должно быть, в тебе от них большее, чем скрипка и цвет глаз. — Он оглядел лес, словно подозревая, что за ближайшим кустом скрывается одна из фей. — Впрочем, в таком месте, как это, это вряд ли удивительно.
— Правда? — благоговейно спросила Зиглинда.
Лиандра кивнула и снова взяла диадему в руки.
— Правда, — ответила она. Поколебавшись ещё мгновение, она решительно надела венец и затаила дыхание… но ничего не произошло. Какой бы эффект ни должна была произвести магия, она не оказала сопротивления. С облегчением Лиандра выдохнула.
— Голос фей был прав, — с благоговением произнёс Янош, глядя на неё так, словно никогда раньше не видел. — Она была создана для тебя.
— Вот, — сказала Зиглинда, порывшись в своей сумке и вытащив небольшой полированный металлический диск. — Оно не самое лучшее, но кое-что можно увидеть.
Лиандра взяла маленькое зеркальце и поднесла к себе. Серебряный венец прилегал к её голове и опускался чуть ниже у переносицы. Самая большая из роз тоже была там, но даже она была не больше подушечки большого пальца. Диадема мерцала и светилась, словно была не от мира сего, словно для того, чтобы раскрыться, ей нужен был живой владелец.
— Что ж, — хрипло сказал Янош. — Поверь, с этим венцом на голове тебе больше не нужны слова, чтобы выглядеть царственно. Ты вполне можешь подумать о том, чтобы переплавить корону, лежащую в Иллиане. Она слишком помпезна и роскошна! Я всегда считал её слишком большой, слишком тяжёлой и к тому же уродливой.
— Эленора тоже так думала, — тихо заметила Лиандра. Она вернула зеркало Зиглинде, встала и расправила плечи.
— Значит корону мы нашли, — сказала она хриплым голосом. — Теперь пришло время заслужить её. — Она повернула голову и посмотрела на Зиглинду. — И если ты ещё раз назовешь меня дитя моё, я выражу своё негодование!
— Ты, ты рыцарь? — услышал Бликс справа от себя, как раз когда собирался справить нужду у дерева вдали от лагеря. Он поспешно поправил штаны и негромко выругался. С ним и раньше случалось много разного, но чтобы ребёнок прервал его в такой ответственный момент — было что-то новое.
— Нет, — ответил он, сопротивляясь искушению прогнать ребёнка. — Я не рыцарь.
— Но на тебе доспехи. И меч у тебя тоже есть, — заметила девочка, отщипывая лепестки с цветка, который держала в руках. Большие голубые глаза с любопытством разглядывали майора Меча. — Значит, ты рыцарь, — решила она. — А когда ты убьёшь плохих людей?
«Боги», — подумал Бликс, — «что он мог на это ответить?»
— Мы изгоним их, как только это станет возможным.
— Сегодня?
— Как только сможем.
— Значит, не сегодня?
— Нет. Не сегодня.
— Сюда придёт ещё больше рыцарей? — был её следующий вопрос.
— Да. Скоро. Через несколько дней.
— И тогда ты убьёшь плохих людей?
— Как можно скорее, — неохотно ответил он. Как он мог объяснить девочке, что для него будет достаточно и того, что враг уйдёт, и он не особый любитель убивать.
Она подняла на него глаза и, казалось, о чем-то задумалась.
— Тогда я смогу вернуться домой?
— Думаю, да, — ответил Бликс, чувствуя себя более загнанным в угол, чем когда-либо за долгое время. Он огляделся вокруг и нашёл спасение в виде улыбающейся лисицы, которая как раз появилась из-за деревьев.
— Давай, малышка, вернись к своим родителям, — сказала она девочке.
— Они мертвы. Из-за плохих людей, — объяснила та. — Теперь я должна найти новых родителей.
Она протянула цветок разведчице, на котором оставались ещё, по крайней мере, два лепестка. — Для тебя, — продолжала она. — Потому что ты такая красивая. — Затем она приподняла юбки и убежала.
Они оба смотрели вслед девочки, как она грациозно перепрыгивает через корни, а затем со смехом гонится за бабочкой.
— Боги, — вздохнула разведчица, глядя на цветок. — Детям во время войны хуже всего, — тихо продолжила она.