— Это кощунство, — заметил Ласка и всё же почти улыбнулся, настолько серьезно она представила ему маленьких лошадок.
— Это не моя вина, — с улыбкой ответила она. — Так назвал их бог… конечно, невежливо, но можно ли это считать кощунством, если это дело рук бога?
— Хорошая шутка, — признал он и теперь всё же немного улыбнулся. — Но где же настоящие лошади?
— Это настоящие, — ответила она, наклоняясь, чтобы поставить двух маленьких лошадок на старую мостовую. Она отступила немного назад и движением руки попросила его сделать то же самое, а затем прошептала что-то, что отдалось далёким эхом.
Перед его недоверчивым взором черные лошади начали расти, пока перед ними не предстали жеребец и кобыла, которые смотрели на них светящимися глазами. Дыхание их было огненным, зубы — хищные, а там, где должны были быть копыта, черные когти высекали искры из старого булыжника. Оба демонических коня были с уздечкой и седлом, с лева каждого седла крепились чёрные мечи. За седлами были пристегнуты вьюки и седельные сумки из дыма и кожи, а на лбу у обоих чудовищ рос чёрный рог, длиной в добрый фут, кончик которого зловеще светился.
Если бы Ласка не был Лаской, он бы сбежал ещё прежде, чем они до конца выросли, а так он цеплялся за то, что требовала от него его репутация: что ничто не могло его поколебать.
Когда Борон повернул к нему свою могучую голову и фыркнул огнём с шипением кузнечного горна, Ласка всё же был уже готов распрощаться со своей репутацией, и только осознание того, что этот зверь может бегать даже быстрее Ласки, удержало его на месте.
— Впечатляет, — признал он, гордясь тем, что его голос дрогнул лишь чуточку. — И… неожиданно.
Марла тоже сглотнула.
— Должна признать, что я тоже не представляла, насколько… внушительными они окажутся.
— Ты же заметила, что они демоны? — вежливо спросил Ласка.
— Не будь дураком, Ласка, — резко ответила она. — Я не связываюсь с демонами! Это сумрачные кони или кошмары, любой ребенок это увидит!
«Как будто это что-то меняет», — мысленно проворчал Ласка. Но его страх начал ослабевать, потому что не считая запаха, такого, словно они попали сюда прямо из раскаленного кузнечного горна, вели себя сумрачные кони не иначе, чем их смертные сородичи. Разве что Астарта принюхивалась к котлу с горячими углями.
— О, я совсем забыла, — сказала Марла, осторожно подходя к котлу, чтобы длинными щипцами взять один из раскаленных углей. Через мгновение сумрачная кобыла рванулась к нему, а когда Марла протянула ей уголёк, подцепила его острыми чёрными зубами и стала жевать со смаком, как сочное яблоко.
— Вот, — сказала Марла, жестом приглашая его подойти ближе и протягивая ему щипцы. — Накорми Борона.
Ласка так и сделал, и чуть позже, когда котёл опустел, Борон потёрся о него своей большой головой. Он был тёплым и почти таким же твёрдым, как металл, и всё же Ласка чувствовал, как под жёстким мехом играют мускулы. Когда Борон почти игриво толкнул его, даже он не смог сдержать смех.
«При таком раскладе он, пожалуй, сможет поладить и с сумрачными конями», — подумал он с весельем.
— Откуда у… — начал он.
— Откуда я взяла лошадей? — спросила Марла.
Ласка кивнул.
— Когда я очнулась ото сна с тем видением, я обнаружил их стоящими на алтаре.
— Ты спишь в своём храме? — удивлённо спросил Ласка.
Марла покачала головой.
— Нет, — отозвалась она, описывая руками нечто, размером с толстую книгу. — У меня есть только маленький домашний алтарь, примерно такого размера. — Она увидела его взгляд и ухмыльнулась. — Слишком мал для приличных кровавых жертвоприношений.
— Я кое-чего не понимаю, — признался Ласка. — Не считая храма Ворона, я ещё никогда не видел храм твоего бога, но слышал рассказы. Их объединяет одно: эти места ужасны и отравлены магией крови и тем, что оставляют после себя злые дела. Согласно многим рассказам, бог — это мужчина, которого почти не видно, поскольку он скрывается в клубящейся тьме. Когда я думаю о зле, я думаю о нём. — Он посмотрел на сумрачных коней, которые теперь казались ему такими же ручными, как пони. — Как он может быть таким, как ты его описываешь, если он — бог зла? Или он всё-таки не бог зла, и все просто неправильно его понимают?
Она пристально посмотрела на него.