— Не знаю, — ответила она, — у меня с собой было несколько. Если их здесь нет…
— Вставлен только один болт, — вздохнул Варош. — К тому же он тоже промок и такой кривой, как змея… Может, у кого-нибудь есть хотя бы меч для меня?
— Вот, — сказал Янош, протягивая ему свой старый меч, который Зиглинда взяла с собой. — Это хороший клинок… и он не стал кривым. — Он внимательно осмотрел стоящего перед ним темного эльфа и снова покачал головой. — Следи за тем, чтобы не оказаться у меня за спиной, — сказал он. — Надеюсь, то, что я слышу, правда… А то в последнее время у меня появилась привычка, мне хочется убить всех темных эльфов, которых я вижу. Мы же не хотим, чтобы произошёл какой-нибудь несчастный случай, верно?
Варош взвесил меч в руке.
— Объяснимо, — кивнул он и улыбнулся той быстрой улыбкой, какой обычно улыбался лучник. — Я бы тоже себе не доверял.
— Что ж, — тихо сказал невидимка. — Тогда позвольте спросить, можете ли вы доверять самому себе? Даже если это правда, откуда вам знать, что в вас не осталось что-то от тёмного священника?
Лиандра подняла голову и крепче сжала в руке Каменное Сердце.
— Хороший вопрос… Варош, — тихо сказала она. — И каким будет ответ?
Варош посмотрел на неё серьёзными глазами.
— Я не знаю ответа, Лиандра, — тихо признался он. — Всё, что я знаю, это то, как я себя чувствую.
— И как вы себя чувствуете? — спросил невидимка.
— Ужасно боюсь, что вы можете оказаться правыми.
Лиандра медленно кивнула.
— Хороший ответ. И такой, какой бы дал Варош.
— Одгар ошибается, — твердо заявила Зокора, уже одевая доспехи. Она затянула пряжку и посмотрела на остальных темными глазами. — Я жрица Соланте, я бы заметила, если бы Темный имел влияние на Вароша.
— Раз ты так говоришь, — сказала Лиандра, но в ее голосе не было особой убежденности.
— Да, — холодно ответила Зокора. — Именно это я говорю. Она наклонилась и протянула меч Бликса невидимке.
— Вот, — сказала она. — Свой меч я теперь забиру обратно.
— Это было честью для меня, — сказал невидимка и отдал ей клинок, но меч Бликса он брать не стал. — Я не умею им пользоваться.
Зокора только кивнула.
— Герлон, — сказала она. — Мы должны освободить его. Он важнее, чем мы думали.
— Неважно, насколько он важен, — хрипло сказал Янош. — Мы никого здесь не оставим.
— Он был в камере со мной, — сообщила Зокора, взвешивая в руке меч. — Сначала мы посмотрим там.
— Потом наступит очередь этого военачальника, — мрачно сказала Лиандра. — Он хочет исчезнуть через портал, и у нас осталось мало времени, чтобы остановить его. — Она посмотрела на мертвого солдата. — Я просто удивлена, что их здесь так мало.
Найти молодого священника было не так уж сложно. Но всё же он был не в своей камере, потому что, когда они подошли к главному залу, уже услышали его голос, разносившийся по коридорам.
— …И я говорю вам, бог Света здесь и ждет ваши души! Вы осквернили это место, но тем самым всё равно у него ничего не отнимите, его сила не нуждается в стенах храма, и он уже одержал победу над вашим мертвым богом!
Остальные посмотрели друг на друга, затем Янош беспомощно пожал плечами, и они пригнувшись, поспешили дальше.
— Говорю тебе, он сумасшедший, — услышали они голос на диалекте, на котором говорили черные легионы. — Он стоит здесь и чистит алтарь… Нам лучше быть осторожными, со священниками шутки плохи.
Когда они подошли ближе, Лиандра тоже могла лишь покачать головой. Солдат Черного легиона сказал правду. Герлон стоял у алтаря и пытался стереть с него кровь тряпкой, оторванной от рясы одного из темных священников.
Тёмный эльф, чью мантию он разорвал, лежал на земле перед алтарем с разбитым лицом и больше не двигался, а о его судьбе рассказывала помятая масляная лампа.
— Священник во всеоружии, — тихо рассмеялся Янош. — Вот это я понимаю!
— Шшш, — зашипела Лиандра. — Хочешь, чтобы нас услышали?
— Нас двое, и мы вооружены, — сказал другой черный легионер. — У меня есть арбалет, и я могу выстрелить в тебя отсюда. А ты стоишь, вытираешь алтарь и угрожаешь нам?
— Вы не можете смягчить волю Сольтара, — ответил Герлон, лишь ненадолго подняв голову, прежде чем плюнуть на алтарь, чтобы стереть неподатливое пятно. — Сольтар назвал мне время твоей смерти, ты больше не сможешь причинить мне вред!