— Вот как? — издевался один из чёрных легионеров. — Как такое возможно? Ты собираешься проповедовать мне до смерти?
— Невидимка придёт за тобой, — сообщил ему Герлон, не отрываясь от своей работы.
Лиандра тихо застонала, а невидимка широко ухмыльнулся.
— Думаю, это мой выход, — ухмыльнулся он и тихо поспешил к ним.
— И откуда бы ему взяться? Здесь нет никого, кроме нас, — рассмеялся один из солдат.
— Прекрати с ним болтать! — настоятельно посоветовал ему второй. — Пристрели его и уходим! Здесь страшно, и Пелек тоже не вернулся!
Одгар встал позади них и вонзил свои кинжалы им в шею. С тихим вздохом они тяжело рухнули на окровавленный пол.
— Лучше бы вы этого не делали, — с сожалением сказал Герлон. — Теперь мне придется убирать еще больше.
— Скажите, Одвин, — прошептала Лиандра, высматривая новых врагов. — Вам не кажется это бесчестным? Как они могут защититься, если не видят вас?
— А они и не должны защищаться, — ответил невидимка, вытирая кинжалы о мертвые тела. — В этом весь и смысл!
— Наконец-то нашелся человек, который понимает, — заметила Зокора. Она огляделась по сторонам и, казалось, прислушалась. — Все тихо, — добавила она. — В храме никого не осталось, кроме нас.
— Если это так, — сказал Янош. — Тогда нам очень повезло.
— Это была не удача, — возразил молодой священник. — Это была воля Сольтара. Это его дом… а они его осквернили. — Он вернулся к уборке алтаря.
— Герлон, — осторожно сказала Лиандра. — Сейчас неподходящее время для этого. Об этом позаботятся другие.
Священник опустил тряпку и огляделся, словно впервые увидел храмовый зал.
— Вы правы, — удивленно произнес он. Он посмотрел на алтарь и вздохнул. — Просто он такой… грязный. Это ранит душу, вы не находите?
— Что здесь произошло? — спросила королева.
— Вот этот пришел, чтобы принести меня в жертву на алтаре. Я сказал ему, что он не может этого сделать, тогда он ударил меня, и я упал на колонну, — ответил Герлон, рассеянно вытирая окровавленные руки о мантию. — Масляная лампа, которая висела там, упала, я поймал ее и бросил в него. Я всегда был метким, — скромно добавил он. — Я попал ему по голове, и он упал. Потом я увидел всю кровь на алтаре. Мне очень жаль, — мрачно сказал он. — Я совсем забыл о вас, надо было постараться освободить вас. — Он посмотрел на Вароша. — Вы ведь тот самый лучник, верно? — дружелюбно спросил он, прежде чем кто-то из остальных успел ответить.
— Послание, — вырвалось у королевы. — Вот о чём было послание! — воскликнула она и рассмеялась, когда все непонимающе посмотрели на нее. Одной рукой она указала на возродившегося Вароша. — А твое тело, Варош, должно быть, оно принадлежало священнику, который напал на брата Джона в храме Сольтара!
— Хоть я почти ничего и не понимаю из того, что ты говоришь, Лиандра, — усмехнулся Варош. — Но если он напал на первосвященника Сольтара в его храме, то меня уже ничто не удивляет! — Он нагнулся, схватил арбалет одного из чёрных легионеров, коротко взглянул на него и презрительно отбросил в сторону. Затем взял колчан мертвого и вздохнул с облегчением. — Хоть они тоже гнутые и кривые, но это лучше, чем ничего.
— Не хочу мешать счастливому сбору, — хрипло сказал Янош. — Но полагаю, что наш план заключался в том, чтобы сбежать отсюда и предать военачальника его судьбе. — Он указал Ледяной Защитницей на дверь храма.
— Нет, — перебил его Герлон. — Еще нет.
— Еще одно из твоих видений? — спросила Зокора.
Священник покачал головой.
— Этот сказал, что хочет подготовить меня, — он указал на священника, которого убил тяжелой масляной лампой. — Значит, сюда придет кто-то другой. Если мы выйдем, то потеряем защиту храма и окажемся беззащитны перед силами темных священников.
— Мы не так уж беспомощны, — усмехнулся Янош. — Не только один из этих священников валяются мертвыми.
— А сколько из них напали на вас, используя тёмную магию? — рассудительно спросил Герлон. — Или они все умерли, не в состоянии защитить себя?
— У них не было шанса, — скромно ответил невидимка. — Они не заметили моего приближения.
— Это тёмные эльфы, — сказал Герлон. — Я слышал, что к ним нельзя подкрасться. Они умерли по воле Сольтара. Этот пригнулся и попал прямо под удар, — он указал на мёртвого священника. — Лампа разбила ему нос. То, что случается один раз, можно отнести к удачи или случайности. Если же это происходит несколько раз, то это умысел.