— Тогда не будем заставлять их больше ждать, — сказала Гренски, и они направились к фронту.
«Эта местность идеально подошла бы для имперской оборонительной станции», — подумал Бликс, оглядывая позиции роты. С трех сторон холм обрывался отвесным склоном с выветренной породой, образуя равнину в форме грубого квадрата. «Или кулака с оттопыренным большим пальцем», — подумал он. Потому что в тылу, где стояло большинство старых дубов, имелся своего рода выступ. Теперь нашлось и объяснение, почему они стояли примерно на одинаковом расстоянии и были почти все одинаковой высоты. Там же стояли и повозки с припасами. Бликс никак не мог выбросить из головы образ девочки, играющей перед повозками, из-за чего он чуть не плакал. Он украдкой вытер глаза и снова посмотрел на деревья.
Их было семьдесят восемь. Бликс в недоумении покачал головой. Он вспомнил голову варвара в огороде ведьмы, которая, как оказалось, была не более чем палкой с нанизанной на нее тыквой. Ему было все равно, как ей удается создавать такие иллюзии, но он договорился с Гренски о сигнале для ведьмы: когда раздастся боевой клич легиона. Он посмотрел в сторону Зиглинды, которая стояла на небольшом выступе и разговаривала с сержантом Авроном и щитоносцами. Гренски должна была уведомить роту, что знамя легиона также призовет на помощь товарищей из давно минувших дней, причём верному солдату императора — императрицы, поправил он себя, — нечего их бояться.
В конце концов, Бликс понимал, что будет нехорошо, если его собственные солдаты впадут в дикую панику при виде этих призраков. С другой стороны, если верить словам Гренски, его люди слишком устали, чтобы ещё чего-то бояться.
С одной незащищённой стороны почти до самой дороги к Лассахндаару тянулся, по его мнению, слишком пологий склон, нижняя часть которого заросла кустарником. Однако последние сто шагов были очищены от кустов. Их подняли вверх по склону и использовали здесь.
Склон немного сужался в верхней трети, а затем расширялся, где и должна была произойти схватка. Он обследовал отмеченные участки с помощью подзорной трубы. Камень здесь, остатки кустарника, пень, срезанный чуть выше, углубление в склоне, где наверняка захотят укрыться несколько противников.
Он достал карту, которую приготовили для него солдаты из Перьев. На ней были тщательно отмечены и пронумерованы поля, узкие и длинные для катапульт, короткие и широкие для арбалетчиков роты, длинные овалы для пращников, которые в данный момент проверяли маленькие глиняные горшочки с запалами.
На карте также были обозначены позиции — всего четыре жалкие двойные линии, направленные вверх, как открытая воронка, к передней части плато, где сначала был обозначен один треугольник, а затем еще три. В двадцати шагах позади стояли катапульты. За ними были привязаны лошади; он еще не знал, что с ними делать, может быть, погнать их навстречу врагу. Бликс не планировал кавалерийскую атаку: во-первых, у него было недостаточно солдат для позиций, а во-вторых, они не были кавалерией.
И даже если бы были, провести кавалерийскую атаку в таком количестве было бы равносильно самоубийству.
Отступать было некуда: если враг достигнет плато, битва будет окончена.
Враг.
Бликс направил подзорную трубу вперед. Там стояла восьмая рота двадцать первого легиона, аккуратно выстроившись в ряд. У них были башенные щиты, как и у роты Бликса, но одно дело — тащить эти тяжелые, окованные сталью щиты на холм, и другое — закапать их в землю на фиксированных позициях. К тому же их было не так много, может быть, пятьдесят или шестьдесят штук.
Большинство вражеских солдат несли деревянные круглые щиты, обтянутые прочной кожей. Больший интерес для майора представляли арбалетчики вражеской роты, они соответствовали старой схеме, когда каждый десятый солдат имел при себе арбалет. Но и здесь было отличие. Если его рота была оснащена двузарядными арбалетами с двумя дугами из стали, то арбалеты противника были сделаны из рога, из-за чего их дальнобойность едва ли составляла половину дальнобойности, которой обладала рота Бликса.
Но за рядами пеших воинов Бликс увидел две вещи, которые его встревожили. Две боевые бестии, вид которых мог внушить страх любому, даже если в данный момент он чувствовал себя странно равнодушным, и около сотни тяжелой кавалерии с копьями. На бедрах и груди этих солдат были металлические доспехи.
Вдалеке слышались сигнальные барабаны, горны отдавали приказы, и там тоже развевались флаги. Насколько он мог судить, они все еще использовали старые сигналы легиона.
Он при помощи подзорной трубы обшарил ряды врагов, пока не нашел тех, кого искал: группу офицеров, стоявших на небольшом холме и переговаривавшихся между собой, там же был один из этих темных священников. Только один. Майор Меча ненадолго задумался, что случилось с остальными.