Бликс никогда не видел солдат, которые сражались бы так упорно, шли на смерть, как эти, облачённые в черные доспехи, чей боевой дух, казалось, не сломить.
Но когда призрачные легионеры появились из-под земли, их вид всё же стал последней каплей для решимости врага. Страх и паника были написаны на их лицах, когда они обратились в бегство, обнажая спины и умирая.
— Снова возьмите в руки арбалеты и стреляйте, как можете! — крикнул Бликс. На этот раз не было ни призыва горна, ни взмахов флажков, и приказ передавался дальше словесно, пока сначала один болт, потом еще, а потом целая куча не обрушилась на бегущего врага, застрявшего на поле битвы из-за подмётных каракулий. Позади Бликса гремели баллисты, пробивая бреши в бегущем враге, который с трудом отступал по полю трупов.
Болты, пробивавшие их кожаные доспехи, были лишь слабым отражением того, что обрушилось на врага во время штурма, и все же болты были эффективны. Бликс попытался поднять забрало, но левая рука больше не слушалась его, поэтому он воткнул клинок Зокоры в землю, и поднял забрало правой, отчего оно сломалось и часть его упала на землю.
Рядом с ним Гренски тяжело опиралась на бледный клинок Каменного Сердца и, как и он, смотрела на последнего вражеского солдата, который, шатаясь, пытался спуститься со склона. В него попали сразу три болта, он упал, дернулся и затих. Как и большинство его товарищей, отдавших там свои жизни.
— На этом все, — удовлетворенно произнес глухой голос, и Бликс с недоумением посмотрел на призрачного солдата, который теперь тоже поднял своё ржавое забрало. Поверх желтой черепной кости было видно прозрачное юношеское лицо с нахмуренным лбом. — Кто они и откуда появились вы? — спросил солдат — лейтенант четвертой роты Второго легиона, что всё ещё можно было определить по рукаву его доспехов. — Неважно. Этого достаточно?
— Да, лейтенант, — хрипло ответил Бликс, сглотнул и отдал честь. — Мы благодарим вас. Этого достаточно.
Словно эти слова призвал его, поднялся прохладный ветерок и развеял призрачного легионера и его товарищей.
— Боги, — выдохнула Гренски, пытаясь одной рукой расстегнуть пряжки доспехов: удар топора пробил тяжелую сталь сбоку, и она истекала кровью.
— Если это был мираж…
Бликс ничего на это не ответил, лишь с недоверием смотрел на поле мертвых, затем медленно обернулся и посчитал тех, кто еще стоял на ногах. Это не заняло у него много времени.
— Гренски, — прохрипел он. — Может ли быть так, что нас осталось всего двадцать девять?
Но штаб-сержант больше ничего не ответила. Она все еще опиралась на Каменное Сердце, но ее голова поникла, и когда майор Меча коснулся ее, она повалилась на бок, а Каменное Сердце выпало из безвольных пальцев.
— Саня! — закричал Бликс, проклиная свою левую руку, которая не слушалась его. — Помогите! — крикнул он, но прошло немало времени, прежде чем другой солдат помог ему освободить штаб-сержанта от доспехов. Она была еще жива, но удар топором в бок был не единственной раной, которую она получила. Бликс опустился рядом с ней на колени. Он сам чувствовал головокружение, чтобы оставаться стоять.
— Саня, — прохрипел он, и штаб-сержант открыла глаза и изумленно огляделась вокруг. — Не смей мне умирать! — пригрозил он, и она слегка улыбнулась.
— Не волнуйтесь, майор, — прошептала она. — В конце концов, кто-то же должен о вас заботиться. Я не умру… — Это было все, что он успел услышать, потому что земля ушла у него из под ног, и в глазах потемнело.
Глава 43. По поручению Безымянного
Поскольку утро близилось, и многие уже просыпались, чтобы заняться своими делами, последняя часть пути стала для Ласки настоящим кошмаром. Сновидения снова и снова обрывались под когтями Борона, и только благодаря длинному прыжку или резкому галопу удавалось спастись в других снах.
Однажды лошади и всадники едва не упали в раскинувшийся под ними темный лес и только в последний момент когти снова нашли опору. Чем больше краснело небо, тем более быстрой и дикой становилась скачка, и тем дольше Ласке казалось она длиться. Он изо всех сил цеплялся за рог седла и жёсткую гриву Борона и молился, как никогда прежде. Кому именно, он и сам не знал, просто хотел, чтобы поездка закончилась.
Перед ним открылся пейзаж: река, равнина, разрушенный город, лагерь огромной армии, бесчисленные костры, затем высокие черные стены, почерневшие от копоти, затем частично разрушенные дома, прижимающиеся к стене в узких переулках, солдаты, устало поднимающиеся по крутым ступеням на стены, большая площадь с храмом Борона. Затем перед ними появилось зернохранилище, каменную стену которого он почувствовал, когда Борон проломился сквозь неё и в тот же миг превратился в дым, а Ласка ударился о тяжелую цепь… а затем упал вниз.